Дымок - Дональд Уэстлейк

Фредди было двадцать пять, когда он начал эту отсидку. До этого он одиннадцать лет летал выше самолётов, и вот – жёстко приземлился в этой чистой тюряге. Но главное – он выжил; как говорят лётчики, если ты можешь уйти с места посадки на своих двоих – посадка была удачная.

В тюрьме Фредди нашёл себя заново. Он не искал себя с четырнадцати лет и был удивлён, осознав, что ему по нраву человек, которым он стал. Фредди неплохо соображал, когда сохранял самообладание. Обладая невысоким ростом и худощавым сложением, он был жилистым и сильным. В его симпатичном облике проглядывало нечто диковато-хитрое. Ему нравилось то, чем он занимается, нравилось то, о чём он думает, нравилось, как он справляется с приливами и отливами своей жизни.

Нельзя сказать, что Фредди переродился в полном смысле слова, он не стал новым человеком и не сменил имя на Фредди Икс, но, избавившись от своей зависимости, он не видел ни единой причины возвращаться к ней. Это всё равно, что снова заразить самого себя гриппом после перенесённой болезни – вернуться к заложенному носу, тупой головной боли, затуманенному сознанию, сухой и зудящей коже. Кому такое по вкусу?

Вот почему, спустя два года выйдя на свободу в возрасте двадцати семи лет, Фредди Нун не вернулся к наркотикам. Он остался чистым, бдительным, сообразительным, жилистым и привлекательным в диковато-хитрой манере. Познакомился с девушкой по имени Пег Бриско, время от времени подрабатывающей зубным техником, но бросающей работу каждый раз, как решала, что больше не в силах заглядывать в очередную нечищеную пасть. Ей приглянулся обновлённый Фредди Нун, и они стали жить вместе. А Фредди вновь стал вором. Только теперь у него появилась другая причина для этого занятия – третья по счёту. Теперь он воровал удовольствия ради.

И вот однажды июньской ночью, когда Фредди было двадцать девять, и минуло два года с тех пор, как он вышел из тюрьмы, он залез в таунхаус на Восточной 49-й улице Манхэттена, неподалёку от здания ООН. Он положил глаз на этот дом, поскольку замок парадного входа открывался проще простого, на трёх нижних этажах не горел свет, а на небольшой латунной табличке у входа значилось: «ЛУМИС-ХЭЙМХОКЕР. ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР».

Из своего обширного опыта Фредди знал, что исследовательский центр – это место, полное небольших, но ценных устройств: текстовых процессоров, факсов, микроскопов, телефонных коммутаторов, оборудования для фотолабораторий – такого рода барахла. Так что таунхаус представлялся лакомой целью.

Фредди нашёл место для парковки своего фургона всего через несколько домов на другой стороне дороги – хорошее предзнаменование, учитывая, как непросто найти на Манхэттене место, чтобы поставить машину. В одиннадцать вечера он сидел в тёмном фургоне, наблюдал за исследовательским центром на другой стороне улицы и ждал. В окнах верхнего, четвертого этажа мелькал слабый свет свечей, но это не имело значения. Кто бы там ни проживал – он не помешает. Фредди собирался действовать быстро, тихо и не подниматься выше второго этажа.

Выбрав момент, когда не было ни автомобилей на улице, ни пешеходов на тротуаре, Фредди вылез из фургона – внутреннее освещение он заблаговременно отключил – и резво пересёк улицу. Он задержался у парадной двери на считанные секунды, пока его ловкие пальцы делали своё дело, и вот он уже внутри.

2

– Ого, – сказал Дэвид.

Питер взглянул на него сквозь пламя свечей, затем проследил за взглядом Дэвида. В холле, в полумраке за кухонным альковом, на панели сигнализации, висевшей на стене рядом с бордовой дверью лифта, горел тусклый красный огонёк.

– Ага, – отозвался Питер.

– Думаешь, какая-то неполадка? – спросил Дэвид. В его голосе звучала надежда.

Но Питеру вдруг пришла в голову мысль, связанная с темой их недавнего разговора.

– Кто-то проник в дом, – уверенно и с азартом сказал он, встал и бросил салфетку рядом с тарелкой.

Доктор Дэвид Лумис и доктор Питер Хэймхокер не только являлись любовниками, но и проводили совместные исследования в области медицины. Обоим было по сорок три года, и сейчас они занимались теоретическими исследованиями рака, финансируемыми Американским институтом изучения табака. Результаты их добросовестных, глубоких и хорошо оплачиваемых (даже сигнализация была установлена за счёт заказчика) работ неплохо смотрелись в годовых отчётах табачных компаний, а упоминания о них неизменно входили в выступления представителей табачной промышленности перед комитетами Конгресса. Спонсоры всячески поощряли Питера и Дэвида искать всё, что могло бы помочь человечеству в борьбе с раком, при условии, конечно, что найденные доказательства не приведут к массовому отказу от курения.

Дэвид и Питер познакомились лет двадцать назад в медицинском колледже, и вскоре поняли, как много у них общего. В том числе любовь к исследованиям фундаментального характера и безграничная способность хитрить и юлить под подозрительным взглядом внешнего мира. Их встреча укрепила обоих, и с тех пор они были неразлучны.

Проект, оплачиваемый табачными деньгами, продолжался уже четвёртый год. Сперва Дэвид и Питер решили сосредоточить усилия на изучении меланомы – смертельно опасной формы рака кожи, для профилактики которой советуют избегать солнца, а не курения сигарет. Это казалось безопасным и достойным внимания направлением исследований, но пока принесло лишь разочарование.

По мнению Питера и Дэвида, разгадка крылась в пигменте. Пигментация придаёт тот или иной цвет нашей коже, волосам, крови, глазам – всем частям нашего организма. Дэвид и Питер не считали пигмент виновником, скорее – переносчиком. Они полагали, что развитие некоторых видов рака можно замедлить или даже обратить вспять, если временно устранить определённые пигменты. Продолжительная работа над различными формулами убедила их, что они близки к прорыву, но исследования упёрлись в тупик из-за невозможности провести клинические испытания в реальных условиях.

На сегодняшний день они создали две формулы, обе в той или иной степени готовые к применению, но ни одна, похоже, не выполняла задачу на все сто. Впрочем, на данном этапе ни о чём нельзя было говорить с уверенностью. Одна из формул представляла собой сыворотку для внутримышечного введения в ягодицу. Другая внешне напоминала небольшую чёрную пилюлю, вроде мятной конфетки – её следовало проглотить. Сыворотка получила название LHRX1, мятная конфетка – LHRX2.

Обе формулы прошли испытания на животных, в результате чего по таунхаусу на Восточной 49-й теперь бродили две полупрозрачные кошки. Баффи получила укол LHRX1, а Маффи съела LHRX2. Эти кошки поначалу изумляли друзей Дэвида и Питера из мира моды, балета, искусства, науки и торговли, когда те