Главбух и полцарства в придачу - Дарья Донцова

Выйдя от Марченко, я влилась в толпу и пошла к метро. Каждоеутро трачу по полчаса, раздумывая над простым вопросом, который вместе со мнойзадают себе тысячи москвичей. Нет, это не сакраментальные «Что делать?» и «Ктовиноват?». Меня волнует более животрепещущая проблема: «Брать или не брать своюмашину?» Почти как «быть или не быть». Если все же приму решение сесть за руль,то гарантированно попаду в многокилометровую пробку, везде опоздаю и задохнусьот бензинового смога, висящего над шоссе. Коли соберусь отправиться в метро, тоснова задохнусь, потому как в подземке просто нечем дышать, меня затолкаютпотные соотечественники, а свободное место окажется лишь возле отчаянновоняющего бомжа. Так «брать или не брать»?

Сегодня я решила «не брать» и сейчас горько сожалела обэтом. Стояла удушающая жара, путь до метро лежал по самому солнцепеку. Одуревот духоты, я совершила еще одну, почти роковую ошибку – вскочила в автобус итут же поняла, что сейчас потеряю сознание. Железный ящик на колесах походил надушегубку. В салоне одуряюще пахло бензином. Я плюхнулась на сиденье иудивилась. Кругом полно народа – и есть свободное место. Может, его никто не заметил?Но, проехав полминуты, я поняла, в чем дело. Прямо под сиденьем вовсю работалапечка. Мои ноги под джинсами сразу стали мокрыми, футболка прилипла к спине, полицу потек пот. Наверное, я сейчас замечательно выгляжу: тушь с ресницразмазалась по щекам, помада с губ переместилась на подбородок.

В метро оказалось еще жарче, да еще около меня, шумно дыша,встала очень полная тетка в обтягивающем платье. Толстухе было явно хуже, чеммне. Красная, с измученным лицом, она держала в одной руке туго набитую сумку,второй уцепилась за поручень. Про такую вещь, как дезодорант, дама, очевидно,никогда не слышала, и я отвернулась в сторону, стараясь не дышать глубоко. Вотгрязнуля! Да в любом ларьке полно всяких средств от пота. Впрочем, вдруг у неенет денег?

Пытаясь оправдать давно не мывшуюся особу, я слегкаподвинулась и очутилась возле молодого парня. Слава богу, от него пахлоодеколоном. Но уже через пару секунд снова переместилась к тетке. Юноша,совершенно не подумав, вылил на себя целую бочку парфюма.

Весь длинный перегон от «Динамо» до «Аэропорта» я топталасьмежду двумя вонючими пассажирами, в носу смешались разные запахи, к горлуподкатывала тошнота, перед глазами прыгали точки. На «Соколе» толпа поредела, яшлепнулась на сиденье. Вот и думай теперь, что лучше: обливаться духами илиходить потной? Во всяком случае, ясно одно: ни в какой Никологорск я сейчас непоеду. Побегу домой и нырну под душ.

Открыв дверь, я вползла в темный, прохладный коридор и снаслаждением вдохнула ароматы любимой квартиры. Пахло просто замечательно:свежемолотым кофе и еще чем-то родным, своим, привычным.

Послышалось уверенное топанье, и в прихожую выскочилНикитка, прижимающий к груди ярко-красную машину.

– Вика, матри, папа «БМВ» купив, – сообщил он.

Никитос поздно начал говорить и пока не слишком четковыговаривает слова, но я его великолепно понимаю.

– Отличная машина, – одобрила я.

Для меня остается загадкой, каким образом малыш ловкоразличает марки автомобилей. На прогулке он тычет пальчиком во все, что имеетчетыре колеса, и сообщает:

– «Мерседес», «Лада», «Газель», джип.

Он никогда не ошибается. Не так давно мы пошли с ним вмагазин, за мороженым. По своей привычке Никитка выставил пальчик в сторонулаково-блестящей иномарки, припаркованной у тротуара, и сообщил:

– «Ауди».

Я пригляделась. Честно говоря, плохо разбираюсь в маркахмашин, но «Ауди» отличаю от остальных, потому что она имеет характерный знак:блестящие кольца. Мне стало интересно, каким образом Никитос определяет, какаятачка перед ним, и я нарочно сказала:

– Ты ошибся. Это «Мерседес».

– «Ауди», – повторил Никита.

– Почему ты так решил?

– Там крышечки, – сообщил он.

Вот тут я пришла в окончательное изумление:

– Крышечки? Какие?

– Как на баночке, – пояснил Никитос.

– Ты хочешь сказать, что «Ауди» имеет крышки, как твоибанки с едой?

– Да, – кивнул мальчик.

– Где они?

Никитка выдернул из моих пальцев свою маленькую липкуюладошку, подбежал к иномарке и, указывая на фирменный знак, никелированныекольца, объяснил:

– Вика, матри, «Ауди», крышечки.

Я засмеялась.

– Это кольца.

Малыш захлопал глазами. Пришлось снять с безымянного пальцасимвол супружества и объяснять:

– Вот кольцо, туда можно продеть пальчик, оно внутрипустое. В крышечку ничего не пролезет, она плоская, понял?

Никитка несколько раз надел и снял мое колечко, потом сноваподбежал к «Ауди» и заявил:

– Крышечки! Пальчик не входит.

Я тяжело вздохнула. Да уж, объяснила ребенку суть. Он всевеликолепно понял: раз не хочет нанизываться, это крышка.

– Котлетку хочешь? – крикнула из кухниТомочка. – Эй, Вилка, иди сюда, я только пожарила.

– Душно очень, может, вечером, попозже, когда Олегпридет, – ответила я, входя на кухню.

Внезапно Тома резко покраснела, а на глазах подругивыступили слезы. Я испугалась, подскочила к ней, выхватила лопаточку и сердитосказала:

– Дохозяйствовалась. Хватит. Никому ничего мясного притакой жаре не хочется. Иди полежи, а я пока всех покормлю и за Никитосомпригляжу.

– Это ты сядь, – неожиданно серьезно ответилаона, – и выслушай меня.

Я молча села и уставилась на Тому.

– Целую неделю мучаюсь, – выпалила та, – всене знала, следует ли тебе говорить. Извелась просто!

Вот тут я перепугалась окончательно. Тамара святой человек,очень откровенный и по-детски непосредственный. Скрытничать у нее неполучается. Мы живем вместе много лет и давно стали роднее сестер. Между наминикогда не существовало особых тайн, а теперь их и вовсе нет. По сути, мы однабольшая семья, естественно, изредка случаются недопонимания, конфликты, новсегда находится разумный человек, который остужает чрезмерно горячие головыдомочадцев, и это, как правило, Тома. Что же такое она могла утаивать от менясемь дней?

Напрашивался лишь один ответ. Тамара серьезно заболела.Сначала она по привычке решила не обременять нас сообщением о недуге, но вот…