Главбух и полцарства в придачу - Дарья Донцова

В детской, на кроватке сиротливо сидел розовый зайчик. РозаМихайловна принялась лихорадочно оглядывать комнату. Ей сразу стало понятно:беглецы забрали лишь самое необходимое, большая часть приданого Машеньки лежалана полках.

Совершенно очумев, Роза полетела в спальню, схватилашкатулку с драгоценностями Лизы и принялась их пересчитывать. Вы не поверите,но все кольца, цепочки, браслеты, кулоны были на месте. Не пропало ничего: ниперстень с уникальным трехкаратным черным бриллиантом, ни раритетное ожерельеиз розовых жемчужин…

Роза Михайловна лишь укоризненно покачала головой. Нет, незря зять казался ей абсолютно непрактичным мальчишкой. Ушел и ничего не взял,ну и дурак! Кстати, очень хорошо, что этот брак лопнул, Лиза сейчас, конечно,расстроена, но скоро она утешится, и Роза Михайловна больше не пустит дело насамотек, сама найдет ей нового жениха.

Вернувшись на кухню, Роза обнаружила дочь в той же позе, устола, возле пепельницы.

– Поехали домой, – велела мать.

– Я дома, – тихо ответила Лиза.

– Не дури, иди одевайся.

– Мама, он увез Машу! Я никогда ее больше не увижу!

Надо сказать, что Роза Михайловна, став бабушкой, изо всехсил пыталась полюбить внучку. Но девочка не вызывала у нее особо теплых чувств.Во-первых, именно из-за беременности Лиза вышла замуж, во-вторых, Машауродилась до противности похожей на Петю: черноглазой и смугленькой. В ней небыло ничего от светлокожей, голубоглазой Лизы, а когда на голове девочки сталиотрастать первые волосы, стало понятно, что она вся удалась в породу Поповых,от Марченко ребенку не досталось ни одного гена. Внучка казалась РозеМихайловне кукушонком. Уродись Машенька светленькой, в Лизу, бабушка, наверное,испытывала хотя бы умиление при виде пухлого младенца.

Роза Михайловна, очень хорошо понимая, что полюбить Машу ейтрудно, изо всех сил старалась изображать нежность и заботу. Она заваливаладевочку дорогими подарками, покупала ей за бешеные деньги эксклюзивные,украшенные ручной вышивкой платьица, пытаясь таким образом успокоить изредкапросыпающуюся совесть. Окружающие считали, что Роза Марченко просто обожаетвнучку, и порой подшучивали над ней, приговаривая:

– Может, пригонишь для Маши «Роллс-Ройс»? А то ейкак-то не слишком комфортно на «Мерседесе» в поликлинику ездить.

Лишь Сирена Львовна угадала правду. Увидев один раз, какдочь собирается отвезти Маше гигантскую куклу, совершенно не подходящую поразмерам для младенца, старуха тихо сказала:

– Розочка, ты ни в чем не виновата. Эта девочка целикомПопова. Но, может, тебе станет легче, если вспомнишь, что мой отец, Лев Кацман,был черноглаз и черноволос. Лично мне приятней думать, что Машеньке досталисьгены Кацманов, а не Поповых. Кстати, она морщит нос, как мой отец, и улыбается,как моя мама, Сара Израилевна.

Роза горестно вздохнула:

– Мамуля, я же не застала их в живых.

Сирена Львовна кивнула. Роза и впрямь никогда не видела дедас бабкой.

Теперь понимаете, почему Роза Михайловна, узнав о том, чтозять, сбежавший вместе с любовницей, прихватил с собой и дочку, совершенно нерасстроилась? Наоборот, она в глубине души даже испытывала радость. Маша моглапомешать Лизе устроить новый брак. Не всякий мужчина согласится на брак сженщиной, обремененной ребенком. Все, что ни делается, – все к лучшему.

Но дочери Роза Михайловна, естественно, сказала иное:

– Не расстраивайся, милая, через три дня, ну максимумспустя неделю Маша вернется.

– Ты полагаешь? – всхлипнула Лиза.

– Конечно, девочка быстро надоест этой суке Марине, ейне захочется возиться с чужим ребенком.

– Но она же взяла Машу…

– Только для того, чтобы понравиться Пете, не волнуйся,давай подождем спокойно.

– Надо идти в милицию!

– Не стоит пока нервничать, – пела РозаМихайловна, больше всего желавшая навсегда избавиться от внучки и зятя. –Девочке худа не сделают, она же с родным отцом.

– Да, – кивнула Лиза, – Петька ее большежизни любит.

– Вот видишь, – подхватила мать, – всезавершится благополучно. Завтра получишь девочку.

Но и завтра о Маше не было ни слуху ни духу. Впрочем, РозаМихайловна только радовалась. Похоже, Петр вместе со своим отпрыском исчез изсемьи Марченко навсегда. Лиза тоже неожиданно успокоилась. Слезами она большене заливалась, и к вечеру следующего дня после описанных событий Розапрактически успокоилась. Что ж, выходит, она оценила ситуацию правильно, удочери не особо развита материнская любовь. Да и откуда бы взяться семучувству? Первое время за Машей ухаживала Сирена Львовна, потом Иветта, затемМарина. Лиза занималась ребенком лишь вечером, да и то недолго.

Вновь Роза потеряла бдительность, занялась Ниной, котораясобралась поехать на юг в неподходящей компании.

Через два дня Роза, проводив Нину вместе со своей подругой иее дочерью в Турцию, вернулась домой и услышала назойливую трель телефона.

– Да! – весело воскликнула она, хватая трубку.

– Роза Михайловна Марченко?

– Я.

– Елизавета Семеновна Марченко кем вам приходится?

– Дочерью.

– Приезжайте по адресу ее местожительства.

– Да что произошло?

– Там объяснят, – сказал мужчина и быстроотсоединился.

Поняв, что случилась беда, Роза Михайловна кинулась к дочерии узнала страшную новость: Лиза покончила с собой, выбросилась с десятогоэтажа, с балкона своей спальни. На столе она оставила записку.

Не дай бог вам пережить то, что испытала Роза Михайловна, прочитавпослание. Значит, она и впрямь не разобралась в душевном состоянии старшейдочери. Думала, что та спокойно пережила утрату, а на самом-то деле вышло что!Стараясь хоть как-то заглушить боль, Роза развила бешеную активность. Онаустроила пышные похороны, купила самый дорогой гроб.

С тех пор прошло три года. Роза Михайловна не сумелаотыскать Петра и девочку.

…Когда она замолчала, мне показалось, что в комнате нехватает воздуха, и я шумно вздохнула. Внезапно Роза схватила меня совершенноледяными пальцами. Я вздрогнула.

– Вы кто по специальности? – воскликнула Роза.

Я заколебалась. Сказать правду? Назваться писательницей?Честно говоря, не очень люблю это делать. Как-то стесняюсь произносить фразу:«Я пишу книги».