Встреча без возможности прощания - Мария Жукова-Гладкова

– Нет, это я сама так решила, – заявила Аполлинария. – Когда я читала книгу…

– Так-так-так, – опять воскликнул Алекс Мерлин. – А писал-то кто? И почему ты ко мне не обратилась по старой памяти?

– У тебя слишком высокие гонорары.

– А Поленька, как всегда, пожалела денег, – ехидно вставила Анна. – Вероятно, использовалось какое-то юное литературное дарование, которое не смогло петь на сцене из-за того, что медведь на ухо наступил.

– Мне на ухо никто не наступал, только певцов в окружении нашей драгоценной Аполлинарии много, а писатель – я один, – объявил красавчик.

Я в обалдении переводила взгляд с одного говорившего на другого. Шурик тем временем расправил плечи и выпятил вперед грудь. Хотя он был классически красив и мог бы сниматься в рекламе, меня он совершенно не привлекал. В нем не было мужественности!

– А сейчас над чем работаете, молодой человек? – с самым невозмутимым видом спросил хозяин квартиры.

– Над воспоминаниями моего третьего бывшего мужа, – сообщила известная певица.

– Да, воспоминания твоего первого бывшего я уже видел в продаже, – кивнул писатель-фантаст. – Воспоминания второго в издательстве или типографии? Теперь, значит, черед третьего подошел? Вы молодец, молодой человек. Нашли свое поле деятельности. А сюда зачем пожаловали?

– Для сбора материала, – отрапортовал молодой человек, оказавшийся в нужном месте в нужное время.

– А что думаете писать? – елейным голоском поинтересовалась бизнес-леди Анна.

– Что скажет дорогая Аполлинария. Она еще не определилась с жанром. Но теперь, наверное, получится детектив на основе реальных событий. Потом фильм можно снять. У нашей драгоценной Аполлинарии есть связи в мире кино. А за экранизацию, как я слышал, платят значительно больше, чем за литературное творчество, да и тиражи в случае экранизации растут, и опять же денег больше.

– А вам, молодой человек, разве не Аполлинария платит? – поразился хозяин квартиры.

– Нет, издательство.

– Узнаю Поленьку, – хмыкнула бизнес-леди Анна. – А я-то грешным делом подумала, что ты к Володьке обращалась за инвестициями в воспоминания твоих бывших родственников и планировала расплатиться с продаж или отдать книгами. Вот его мама была бы счастлива получить долг книгами воспоминаний о тебе, написанными одним из твоих молодых кобелей.

– Я попросил бы… – открыл рот Шурик.

– Давайте вернемся к усопшему, – предложил Коля громким и жестким голосом.

Все вздрогнули, потом посмотрели на упомянутого Свистоплясова, который так и лежал лицом в тарелку.

– А пахнуть он когда начнет? – вдруг спросил писатель-фантаст. – Трупы же разлагаются.

Он посмотрел на рецидивиста Анатолия.

– Я в своей жизни не убил ни одного человека, – объявил тот. – И ни одной кошки, ни одной собаки. Даже воробья не подстрелил. Я презираю охоту и охотников. Но вообще-то Лешка прав. Да, Алексей, почему ты не представил нас своей даме?

– Я представлял Валентину, когда мы пришли, а ты тогда куда-то отлучался.

Анатолий подошел к Валентине, поцеловал руку и сказал, что очень рад знакомству. Как я поняла, боксерше он представлен был, и вскоре прозвучало, что ее зовут Настей. Теперь я знала имена всех. Правда, не знала рода деятельности подруги писателя-фантаста. Или он говорил, что она работает его помощницей? Но что он имел под этим в виду? Романы помогает писать или по хозяйству?

– А вызвать полицию еще никому в голову не пришло? – подал голос Коля, опять напоминая собравшимся о трупе. Или трупах? У меня создалось впечатление, что одноклассники всячески пытаются увести разговор в сторону. Вероятно, такое впечатление создалось и у Коли.

– Этого собравшиеся делать не будут, – сообщила ему Анна, которую он сопровождал, с милой улыбкой. – Потом наш хозяин вызовет своих знакомых, и они решат вопрос.

– Полиции на самом деле не доехать, – подал голос стоявший рядом со мной Саша. – Если только на катере. Но я не знаю, есть ли у нашей полиции катера. Сейчас, наверное, можно вызвать только МЧС. В окно посмотрите. Но вообще-то в полицию сообщить надо. У нас два трупа! А Лебединский был очень известным человеком!

Писатель-фантаст согласился, что позвонить бы следовало. Боксерша кивнула. Спутница Алекса Мерлина тоже кивнула.

– Я не могу допустить, чтобы мое имя как-то связывалось с криминалом! – трагическим голосом воскликнула Аполлинария Крылова.

– А это ты его убила? То есть их? – спросила бизнес-леди Анна. – Ничего, будешь в колонии петь в каком-нибудь ансамбле, участвовать в художественной самодеятельности. Я где-то читала про исключительно талантливых зэков, играющих на разных инструментах, правда, мужчин. Анатолий, из какой колонии этот ансамбль? А еще где-то кружок литературный образовали – в виде воспитательной работы с осужденными. Ты сможешь и в литературный кружок вступить, рассказать…

– Заткнись! – рявкнула Аполлинария так, что задрожали стекла.

– Что здесь происходит? – раздался от двери спокойный голос Риммы-Революции, появившейся в сопровождении астролога. При одном взгляде на них возникала мысль, что эти двое только что отрабатывали карму – как в этом доме (или этой компании) называют вполне определенные отношения между мужчиной и женщиной.

Андрей Павлович даже глазом не моргнул, боксерша же напряглась, но Алекс Мерлин, сидевший между нею и Валентиной, сдерживающе положил руку ей на предплечье.

– Беседуем о литературе, – сообщил писатель-фантаст. – И о творчестве в целом. Присоединяйся, Петр. Кстати, юноша, – Алекс Мерлин посмотрел на Шурика, – а стихи вы пишете?

– Нет, только прозу, – объявил красавчик.

Алекс Мерлин сообщил астрологу и хозяйке дома только что открывшиеся факты.

– Я готов работать и по вашим заказам, – вдруг сказал Шурик, глядя на поэта-астролога. – Ведь вы же явно не сами готовите все то, что выходит под вашим именем. И у вас не все в стихах…

– Как ты думаешь, зачем ему столько баб? – спросил Андрей Павлович, глядя на молодого красивого писателя, то есть литературного раба – если называть вещи своими именами.

– Вы хотите сказать, что все эти календари и брошюры пишут женщины, которые… – пораженно спросил Саша, так и стоявший рядом со мной.

– Ну а кто еще? – рассмеялся писатель-фантаст. – А как только дама взбрыкивает и начинает хотеть видеть и свою фамилию на обложке брошюры, Петр с ней разводится и начинает дальше отрабатывать карму. И еще у него есть ученицы. Петр, ты же курсы ведешь для особо одаренных, если не ошибаюсь? Расскажи нам про них. Может, Соня захочет немного поучиться, раз в этом году не поступила на медицинский. И восемнадцать лет ей исполнится в феврале. Как раз с весны и приступит.

– Я не хочу учиться астрологии, – закричала я. – И вообще, если это бордель…