Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

включить в работу, но это получилось явно не с первого раза. Она взяла трубку внутреннего телефона, прокрутила на диске две или три цифры и произнесла что-то неразборчивое.

– Ожидайте, сейчас спустится, – это уже Борисовой.

Лена присела на длинную скамью у стены, обитую серым дерматином. Металлические ножки с резиновыми насадками придавали ей лёгкий и изящный вид, но на самом деле сдвинуть мебель с места было делом весьма непростым. «Будда» в окошке снова уставилась в книгу и потеряла связь с внешним миром.

– Вы ко мне? – раздался вдруг голос над самым ухом. Борисова вздрогнула от неожиданности.

Прямо перед ней стояла хрупкая невысокая девушка в белом накрахмаленном халатике. Каштановые волосы были уложены в гладкий пучок, а форменный колпак торчал из бокового кармана.

– Здравствуйте, Олеся. Помните меня? Я мама Миши Борисова, он знакомил нас в прошлом году.

– Ой, – девушка вдруг густо покраснела до самых корней своих красивых волос. – Я вас не узнала, простите. Как дела у Миши? Мы не договаривались, что он будет мне писать, но всё равно интересно. Привет от меня обязательно передавайте.

– Думаю, что об этом вы и сами как-нибудь договоритесь, – стараясь сдержать улыбку, Лена вытащила из сумки конверт. – Здесь его адрес и фотография, просил передать.

– Спасибо. – Казалось, что она покраснела ещё больше, хотя это было просто невозможно. Даже не взглянув на содержимое, девушка засунула конверт в карман халатика.

– У меня к вам будет ещё одна просьба. Не совсем обычная, и желательно, чтобы о ней никто не узнал, – Борисова говорила тихо и старалась смотреть собеседнице прямо в глаза.

– Я постараюсь вам помочь, если смогу, – так же тихо ответила Олеся.

– У вас в отделении лежит девушка, вы знаете, та, которую перевели после ранения из реанимации. Мне хотелось бы увидеться с ней, передать немного домашней еды, книги. Переброситься парой слов. Не откликнулись её родственники?

– Нет, кроме следователя никто не приходил, да и разговора толком не было. Она всё ещё не помнит ничего. Но следователь, или как там правильно у него должность называется, уже трижды наведывался, не теряет надежды что-нибудь выяснить.

– А вы заметили что-нибудь необычное, связанное с этой историей? Может, отрывки разговоров…

– Одежда, – не очень уверенно ответила Олеся.

– Что не так с одеждой?

– Да всё так, просто… Такой у нас даже в комиссионках не купишь. Хорошо сшито, ткани необычные. В общем, идёмте со мной, сами всё увидите.

Девушка сняла с вешалки белый халат для посетителей, накинула его на плечи Елены, и они вместе отправились в хирургию. Женщина «Будда» проводила их полусонным взглядом.

На входе в отделение Олеся надела на голову колпак, заправила под него выбивающиеся пряди волос и стремительно пошла вперёд. Борисова едва успевала за ней.

Они остановились у двойных дверей «интенсивной» палаты.

– Я сейчас проведу небольшую разведку. А то влетит нам с вами по первое число. – Девушка скрылась из виду и практически сразу выглянула наружу: – Заходите!

В этот раз заняты были три кровати из четырёх – список тяжёлых послеоперационных больных расширился. Олеся кивком указала на кровать у окна, и Лена направилась к лежавшей на ней девушке.

– Здравствуйте, Кира. Меня зовут Елена, я подруга девушки Ксении, которая была у вас несколько дней назад. Вот решила заглянуть к вам, побаловать чем-нибудь домашненьким да литературой поделиться. По себе знаю, как долго тянется время в больничных стенах.

– Спасибо, – слабо улыбнулась Кира и, протянув руку, показала на стул возле тумбочки: – Присаживайтесь, в ногах правды нет.

Лена невольно обратила внимание на эту руку. Длинные пальцы, тонкое запястье, на котором виднелась контрастная белая полоска – след от браслета или наручных часов.

– У вас такой красивый загар, – как можно дружелюбнее заговорила Лена. – Бледность пройдёт, и сразу станет заметно, что солнышко ласково обошлось с вашей кожей. В наших местах оно агрессивное, сразу обгораешь, особенно если белёсая от природы. Наверное, в отпуске побывали, на море?

Кира с интересом рассматривала свои руки.

– Не знаю, не уверена. Врачи говорят, что я обязательно всё вспомню, нужно немного времени… Алексей Петрович так же говорит.

– Алексей Петрович? – переспросила Борисова.

– Да, Потапов его фамилия. Он расследует это дело. Мы много разговариваем, когда он приходит, только я всё равно ничего не могу вспомнить. Мы решили сходить вместе на то место, где меня нашли. Вдруг это поможет? Скорее бы мне разрешили нормально вставать!

– В таких делах спешить не стоит. – Лена начала выкладывать на прикроватную тумбочку приготовленные для новой знакомой продукты. – Вот, угощайтесь! Всё домашнее, сама пекла, салат строгала и даже персики закручивала! Кушайте на здоровье!

– Спасибо, – улыбка девушки стала более живой и искренней. – А можно мне персик? И компот из этой же банки? Я уже несколько дней мечтаю съесть чего-нибудь сладенького!

Пока больная с наслаждением пила из гранёного стакана компот из персиков, Борисова осторожно подступала к ней с другим вопросом.

– Кира, простите за назойливость. Можно я взгляну на ваши вещи? Девочки говорят, что одежда очень красиво пошита и ткани дорогие.

– Пожалуйста, только… там не всё в порядке… Костюм порезан и кровь…

– Ничего страшного, не волнуйтесь, – успокоила Елена и вытащила свёрток из тумбочки.

Лёгкий, почти невесомый болоньевый плащ цвета спелой вишни, туфельки-лодочки в цвет плаща, тёмно-синее платье из струящейся ткани с серебристыми вкраплениями, крохотный жакетик-болеро и, конечно же, бельё. Комплект из бюстгальтера и трусиков был телесного цвета с отделкой из широкого кружева. И нигде ни одного ярлычка. Плащ и платье имели неширокий порез на спине и были испачканы в запёкшейся крови.

Кира внимательно следила за движениями рук своей новой знакомой.

– Знаете, я постоянно вижу один и тот же сон. Будто я в темноте, мне холодно и усталость сковала настолько, что не могу пошевелиться. И тут человек… Не знаю, мужчина или женщина… Просто человек, чёрный, тёмный. Наклоняется ко мне и говорит прямо в ухо: «Что ж поделать, обстоятельства»… Голос и эта фраза вонзаются в голову… Мне больно. Горячо… А он смотрит на меня… Эти глаза… Я, наверное, могла бы их нарисовать… Потом я просыпаюсь – никого нет. Только ощущение, что это был не сон…

Лена аккуратно сложила вещи и убрала их на место.

– Мне пора бежать, а то ваш лечащий врач будет очень недоволен, что посторонние разгуливают по палате, будто у себя дома. Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите Олесе, она позвонит мне, и я сразу же прибегу. Выздоравливайте!

– Спасибо, – Кира осторожно помахала ей вслед.

На улице на неё снова обрушилось солнце – горячее,