Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

привели в штаб добровольной народной дружины, который располагался в здании горностроительного техникума. Для работы в отряде привлекались не только работники предприятий, но и активные студенты. Общественникам был выделен просторный кабинет. За столом под портретом Дзержинского сидел моложавый мужчина и что-то записывал в большую амбарную книгу.

– Подождите буквально минутку, я заканчиваю проверку документов, – сказал он вошедшим, не поднимая головы от своих записей.

Пара росчерков пера, и вот уже строгие синие глаза изучают каждого из присутствующих. Женщины, переглянувшись между собой, уставились на него. Перед ними сидел недавний знакомый Дмитрий Табачников.

– В парке их задержали, – доложил рыжий, кивая на подруг. – Эти две женщины гнались за тем мужчиной. Перепугали прохожих. Мы решили вязать всех для выяснения. Вроде бы трезвые…

– Одну минуту, – прервала поток слов Щербинина. – Если мне не изменяет память, а она не изменяет, мы с вами знакомы. И надеюсь, это знакомство, хоть и не близкое, даёт нам право на то, чтобы нас выслушали повнимательнее.

– А вы кто, простите? – рыжий уже внимательно приглядывался к женщинам. – Дмитрий Юрьевич – заместитель начальника городского штаба ДНД, человек серьёзный, мы все его уважаем, и знакомства он с кем попало водить не будет. Ох уж эти бабы! – губы презрительно скривились.

– Спасибо, Виктор, я сам, – пресёк поток красноречия Табачников.

– Представьтесь для начала, а потом мы продолжим нашу увлекательную беседу, – строго сказала Галина.

Рыжий растерянно посмотрел на своё начальство. Табачников едва заметно кивнул.

– Командир отряда ДНД разрезоуправления Репин Виктор.

– Очень приятно. Давайте знакомиться ближе, – вступила в разговор Борисова. – Мы работники автобазы «Центральная», токари-универсалы, операторы ЧПУ[8]. Я возглавляю профсоюз, Галина Владимировна – председатель товарищеского суда. Мой внешний вид пусть вас не смущает, я в больнице сейчас лежу, в неврологическом отделении. Вышла с подругой в парке прогуляться, а тут… Извращенец этот… Парк, я так понимаю, вверенная вам территория?

Дмитрий изо всех сил старался скрыть усмешку, отчего его губы странно кривились и подрагивали.

– Да, и парк, и проспект Первых коммунистов, – отвечал между тем Репин.

– То есть вы в курсе, что произошло за эти несколько дней в парке? – продолжала допрос Елена.

– Конечно, – желание шутить постепенно испарялось.

– Так вот, вернёмся к нашим баранам, – Борисова наклонилась немного вперёд. – А знаете ли вы, что вот этот гражданин, который сидит сейчас с унылым лицом, за последние два дня трижды покушался на женщин с непотребными намерениями?

– И на вас тоже? – рассмеялся рыжий дружинник. – Как сказал бы мой дед, боевой партизан, если есть мужик, грех не воспользоваться! Сам в руки шёл, чего растерялись-то?

– Неужели? – окатила его ледяным взглядом Елена.

– И зачем же вы за ним погнались? Не от него побежали, а наоборот? – в тон своему коллеге поинтересовался Табачников.

– Чтоб в ЗАГС отвести, – парировала женщина. – После того, что он мне предлагал, – обязан жениться! А вообще, уважаемые, шутки здесь неуместны, вам не кажется?

– Сцена будто из анекдота, – снова вклинился Репин. – «Помогите!» – слышится вопль. – «Что случилось?» – «Изнасиловали», – кричит старушка – божий одуванчик. – «Кого?» – «Меня!» – «Где?» – «На этом самом месте!» – «Да когда же?» – «Лет пятьдесят назад». – «А чего сейчас-то горланишь?» – «Так приятно вспомнить!»

Дружное мужское ржание сотрясло стены кабинета.

– Не смешно, – Борисова своим тоном пригвоздила шутников к месту. – Посмотрела бы я, как вы станете веселиться, если такая беда случится с кем-то из близких вам женщин – с сестрой, матерью, женой. Из-за таких вот шуточек и чувствуют себя женщины, подвергшиеся нападению, виноватыми в ситуации. Тоже мне, защитники правопорядка!

Пристыженные дружинники замолчали, неловко поглядывая друг на друга.

Задержанный «искуситель» сидел тем временем в углу комнаты на расшатанном стуле и смотрел в одну точку. Невысокий, кругленький, с глубокими залысинами и печальными блёклыми глазами, он совсем не походил на маньяка. Но нигде и не сказано, что маньяки выглядят как-то по-особенному.

Мужчина оставался совершенно равнодушным к тому, что происходило вокруг него. Он не реагировал на громкие голоса и споры, не обращал внимания на шутки, казалось, что ему абсолютно всё равно, как с ним поступят дальше.

– Может быть, чистая случайность помешала ему за эти дни совершить очередное убийство, наша дикая погоня за ним, например, или темперамент нашей подруги, которая сумела дать отпор. Так что смех смехом… – Лена всё ещё не могла успокоиться.

Репин подошёл к столу, за которым сидел Табачников, и положил перед ним несколько предметов – коробок спичек, ключ от английского замка и обрывок женских бус.

– Это всё, что мы у мужика нашли. Разговаривать с нами он отказывается, молчит.

Борисова вытянула шею и с интересом разглядывала содержимое карманов парково́го.

– Можно бусы? – спросила женщина и, получив согласие, взяла их в руки.

Оказалось, что это браслет, только застёжка на нём была сломана. Бусины, цепочки, подвески… Это смотрелось очень необычно. Полупрозрачные голубые бусины были разной формы – вытянутые, закруглённые, словно подёрнутые дымкой.

– Это девочка потеряла, ей надо вернуть, – вдруг заговорил молчавший до сих пор парковой. Он смотрел своими блёклыми глазами на украшение и осторожно протягивал к нему дрожащие руки.

– Какая девочка? Где потеряла? – тут же спросила мужчину Елена.

– Она гуляла долго, уже темнело, я на неё смотрел. Красивая девочка. Она на скамейке сидела. Потом я ушёл, люди там были, вернулся, а она упала. Заболела, я знаю. У неё кровь была на спине. А я крови боюсь. – Губы мужчины начали мелко трястись.

– Она заболела. Что ты сделал? – голос Лены стал вкрадчивым и тихим. – Рассказывай, что было дальше?

– Я испугался, потом побежал. Там телефон-автомат есть у ворот. Я позвонил 03, сказал, что девочке сильно плохо, кровь идёт, и они приехали. Я спрятался, видел, как её забрали в больницу. Потом пришёл туда, где она лежала, а там… Кровь… и… эти бусики. Девочка потеряла. Я их дома помыл и положил в карман. Как девочка придёт, я ей отдам.

– Тебя как зовут? – Борисова попыталась продолжить разговор, но мужчина, словно загипнотизированный, смотрел на украшение и повторял: «Надо девочке отдать, она потеряла».

Женщина вернула бусы на место.

– Думаю, нам пора идти. Всё остальное – дело милиции. Мы свободны?

– Да. – Дмитрий посмотрел на рыжего: – Витя, проводи женщин до больничного городка, чтобы без приключений. А я пока позвоню в дежурную часть.

До больницы они шли молча. Даже рыжий воздерживался от своих колких шуточек, хотя и хмыкал изредка, поглядывая на них. Наконец, оставшись одни, подруги смогли обсудить всё, что с ними произошло за последние часы.

– У мужика с головой, конечно, беда, но не думаю, что он врёт. Такой вряд ли способен