Заклятие счастья - Галина Владимировна Романова

Что делать-то, а? Официально он в самом деле не может к Беликовым в дом никого послать. Участковый у них противный, жуть. Если явится туда вместе с вернувшейся Аллой, то скандала не миновать. Орать станут оба – и она, и участковый. Нет, надо как-то тихо, деликатно, чтобы…

Да что это он в самом деле сопли жует! Назаров! Вот кого он пошлет! Вот кто ему не откажет, а то и благодарен будет. Он тут за неделю такую бурную деятельность развил, что Хмелев и сам не рад, что с ним связался. Результатов пока никаких, а жалобы уже пошли. Пристает к людям с ненужными вопросами, лезет в дома, вызывает к себе. Его не сегодня завтра снова в Москву позовут, а он Хмелеву макулатуру тут оставит не лучшего свойства. Разгребай, Андрей Иванович, будь любезен!

Н-да… Надо его отвлечь как-то.

Хмелев не стал собирать развалившуюся телефонную трубку. Сгреб все детали в кучку, выбрался из-за стола и пошел в кабинет, который раньше занимала Надя Головкова, а теперь – Назаров. Хорошо бы на месте был. Время-то за семь вечера перевалило.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – попытался встать из-за стола, заваленного бумагами, Назаров.

Хмелев неодобрительно покосился на бумажную гору.

Во-во! Он так и думал! Шерстит парень всех подряд. Нет, не избежать жалоб на его старую плешивую голову. И доработать не дадут, снимут. К чертям снимут раньше срока!

– Да не вставай, капитан, – недовольно поморщился Хмелев. – Хватит уже козырять-то! Не в столице! Свои будто бы, н-да…

Прошелся по кабинету, встал у окна, выглянул на улицу. На стоянке перед отделом было всего две машины. Его трехлетний внедорожник. И старенький отечественный автомобиль с незакрашенными плешинами от шпаклевки – Назарова.

– Твоя машина? – ткнул пальцем в автомобильную старушку Хмелев.

– Моя.

– Чего же в Москве на хорошую тачку не заработал?

– А эта чем плоха? – рассеянно отозвался Назаров, перебирая бумаги. – Ездит, не подводит. Предназначение свое выполняет.

И снова погрузился в изучение какой-то схемы, набросанной уже, видимо, им собственноручно. Потому что Хмелев, убей, не помнил в деле никакой схемы.

– Как дела? Продвигаются? – спросил Хмелев, скорбно поджимая губы.

В ответе он был почти уверен – результата нет. Просто к ответу желал добавить начальствующее брюзжание и тут же с ходу поменять Назарову задание. Отправить его в дом к Беликовым.

Но ответ Назарова неожиданно удивил и даже насторожил.

– Вы знаете, Андрей Иванович, не скажу, что в деле наметился явный прогресс, но…

Сергей осторожно свернул схему и убрал ее не в папку с делом, а в стол. Хмелев так и думал! Самодеятельность!

– Но что?

– Но кое-что осталось за кадром, так сказать. Некоторые моменты не были в свое время озвучены родителями. Потом этот Горелов, которому Надежда Головкова звонила накануне своей гибели. Он…

Этот Горелов как раз жалобу-то и накатал. И звонил по ней уже дважды в прокуратуру – по жалобе своей!

– Что он?! Вот что он?! – тут же вскинулся Хмелев.

Тут еще, как на грех, в кармане штанов заиграл мобильник. Он глянул и чуть не ахнул – Усов! Снова про собаку станет допрашивать. Достал просто! И ведь не пошлешь! Но и говорить с ним при Назарове не стал. Звонок скинул. А на Назарова снова прикрикнул:

– Что Горелов-то тебе дался?!

– Мутит он что-то. Не говорит всей правды, товарищ полковник.

Сергей глянул исподлобья на стоящего перед ним начальника. Дерганый какой-то, нервный, коленкой дрыгает, лысина по́том покрывается. То ли нездоров, то ли неприятности. К нему вот пожаловал. Зачем? Рабочий день уже закончился. Готовит что-то для него? Какое-то индивидуальное поручение, как пить дать. Собаку Усова он искать не станет, решил тут же Сережа. Он лучше на рынок пойдет абрикосами торговать. Или сливами, которыми у тещи весь сад завален.

– Какая правда тебе нужна, капитан?

– Где и при каких обстоятельствах он встречался с парнями, что пропали без вести. Чего проще рассказать! А он не говорит!

– А что говорит?

– Что не помнит.

– Может, и не помнит. – Хмелев дернулся. Как от удара током, это у него в кармане снова мобильник зазвонил, Усов наверняка настырничает. – Времени-то сколько прошло! Он ведь уже жалобу на тебя написал, капитан!

– И пусть жалуется, – повел Назаров широкими плечами.

– Ага! И в жалобе той написал, что ты, имея к нему личную неприязнь, придираешься к пожилому человеку. Не даешь ему покоя. Даже до больнички довел.

– А причину личной неприязни не указал? – Назаров разозлился. – Что топил меня десять лет назад. Руки мне держал за головой, как рыбину на крючок насаживал. Я кровью плевался, а он… Да что мне вам рассказывать, если вы все сами знаете! Как вы вообще с ним разговариваете?! Жалобы еще какие-то принимаете от него!

– Ты это… Не горячись, не горячись… – Хмелев жалко улыбнулся. – Что было, то прошло. Просто… Просто прошу поаккуратнее с расспросами. А то прямо уж активно ты…

– Товарищ полковник! – Назаров вскочил, уперся кулаками в папку с делом, стукнул по ней пару раз. – Я ведь могу все бросить! Только… Чую, что найду ребят.

– Чует он! – фыркнул Хмелев и впервые посмотрел на Назарова с интересом: характеризовали его из Москвы как очень опытного сотрудника. – Где найдешь-то, если столько времени прошло? Мы не нашли, а он найдет! Каким образом?

– Таким, что изначально следствие делало ставку на то, что Рыков и Листов не были между собой знакомы и не пересекались нигде никогда, так?

– Так. И что?

– А вот и не так, товарищ полковник. Что-то их связывало. Что-то было у них общее. Мне тут надо кое-что проверить, и тогда я точно скажу. Но один неприятный инцидент был, где эти оба фигурировали. И о нем мне Горелов очень нехотя, но рассказал.

– Так, так, так, ну-ка, ну-ка, поведай, – отозвался с саркастической ухмылкой Хмелев.

Ему не за ребят было обидно, которые из кабинетов не выходили, когда искали пропавших ребят. Ему за Надю Головкову жуть как зло сделалось. Она-то умница! Уж она точно нащупала бы жилу! А она – нет, ничего не нашла. Хотя возилась кропотливо. А этот – столичный умник – приехал и трам-тарарам! Во всем разобрался?

– Почти два года назад, за год с небольшим до своего исчезновения, Листов Валерий имел отношения с некой дамой.

– С которой? Мы же всех проверили! – возмутился Хмелев.

– В том-то и дело, товарищ полковник, что не всех! Существование этой дамы осталось за кадром, так сказать. О ней совсем недавно вспомнила мать Листова. Но… Лично с ней она не была знакома. Сын их так и не успел познакомить, потому что с дамой той расстался.

– И в чем подвох? – сразу утратил интерес Хмелев к информации.