Сердце разбитой кометы - Татьяна Луганцева

– Успокойтесь, все-таки узнал же…

– Не уверен я! Он просто со мной пошел, но это не значит, что узнал! Он, может, сейчас с любым пойдет куда скажешь!

– Разберемся.

– Ведь Никитос не сошел с ума? – спросил Трофим, с надеждой всматриваясь в лицо Геннадия Аркадьевича. – Ведь это временно?

– Разберемся, – повторил заведующий отделением. – С первого взгляда понятно, что это торможение центральной нервной системы, а вот что ее вызвало…

– О, нет! О господи! Не может быть! С чего бы это? Доктор, любые деньги! – Трофим дрожащими руками вытащил из кармана бумажник и высыпал перед доктором смятые купюры.

У Геннадия Аркадьевича округлились глаза.

– Да вы что? Уберите! Это больница, а не казино, где ставка – жизнь и здоровье! – заполыхали щеки у врача.

– Нет, это вы берите! Я знаю про бедность медицинских работников! Только чтобы Никитосу стало лучше! Доктор, это обратимо?

– Разбираться надо, – дернулся заведующий, но все деньги исчезли в бездонном ящике его стола. – Он пьет?

– Чего? – не понял Трофим.

– Ради вашего друга вы должны говорить только правду, – строго посмотрел на посетителя Геннадий Аркадьевич. – Он пьющий?

– Ну как пьющий? Как все. Бывало, напивались… Иногда… Но так, чтобы алкоголик… Нет.

– С каким-то сомнением вы это говорите. Вы поймите, я его на учет ставить не буду, мне главное – понять, что вызвало такой ступор. Наркотики? – поднял брови заведующий.

Трофим нервно обернулся по сторонам.

– Ну вы даете! Я бы знал, если бы мой друг был наркоманом!

– Он мог не делиться этими сведениями с вами.

– Я бы знал! Нет, я ничего не говорю… В молодости Никита курил марихуану, но потом все. Ничего такого не наблюдалось! Я бы знал! Вы вены-то посмотрите! Все чисто! Он не по этой части!

– А по какой части, разрешите узнать? – терпеливо допытывался Геннадий Аркадьевич.

– Женщинами Никита всю жизнь сильно интересуется, просто до самозабвения, только официально был женат восемь раз.

– Это, кстати, тоже может быть отклонением в психике, – задумался врач и посмотрел на пациента. – Он что-нибудь говорит?

– Сейчас нет. Словно в ступоре, вы правильно подметили. А дома, когда я его тряс и пытался привести в чувство, Никита вдруг сказал, вернее, попросил, чтобы я его почесал.

– Что, извините? – удивился Геннадий Аркадьевич.

– Почесал его. Я тоже удивился, мол, для чего? А Никита отвечает мне так меланхолично-меланхолично, что к нему под кожу заползли два таракана и щекочут его. И как он ни пытался, убить тараканов в себе не смог, – сказал Трофим.

– Интересно-интересно…

– Когда я понял, что он не шутит, а говорит совершенно серьезно, очень испугался. Сначала хотел вызвать «скорую», но потом решил не делать этого. Понимаете, – понизил голос Трофим, – Никита очень известный художник. И совершенно недопустимо, чтобы кто-то узнал, что он того… – сделал характерный жест Трофим. – Хотя бы до выяснения. Можно лечить его частным порядком?

– Это не положено в государственной больнице. Есть частные клиники, там соблюдают анонимность, – пояснил Геннадий Аркадьевич. – Естественно, за это человек и платит.

– Я готов платить вам больше, чем в частном центре, сколько надо, только верните Никиту в наш мир! – тут же отозвался Трофим. – Смотреть, как он весь чешется, невыносимо!

– Мы постараемся. Но риск велик. Тысяч пять в сутки могут компенсировать это небольшое нарушение закона, – сказал заведующий.

– Не вопрос! – тут же согласился Трофим. – И еще… Не знаю, как вас попросить, это не мое, конечно, дело.

– Я весь во внимании.

И тут Никита произнес медленно и значительно:

– Я всего лишь носитель…

– Что? – кинулся к нему Трофим. – Дружище, ты меня слышишь?!

– Я носитель тараканов, я чувствую, как они размножаются во мне, их уже не двое…

– Святые угодники! – всплеснул руками Трофим. – Вы слышали? Слышали? Что он говорит? Никитушка, какие тараканы? Приди в себя!

– Не кричите и не трясите его! Так вы ничем не поможете, можете только усугубить положение, – предостерег его психиатр.

– Ладно. Вы специалист, вам виднее, – согласился Трофим.

– Мы найдем лекарство против тараканов, – уверенно произнес Геннадий Аркадьевич, внимательно глядя на пациента. Ему показалось, или в глазах Никиты он заметил проблески сознания?

– Надо найти отверстие, откуда они выйдут и вынесут личинки, – строго сказал Никита.

– Именно этим мы и займемся, – успокоил его врач, давая понять Трофиму, что его друг в надежных руках.

– Только не надо его пытать электрическим током, не надо травить таблетками, чтобы он все время спал, – сказал Трофим и засунул в карман психиатру еще несколько купюр по пять тысяч. – Начните с чего-нибудь щадящего…

– Молодой человек, интересное у вас представление о психиатрической помощи. Здесь же не пыточная, здесь больница. Я не сделаю вашему другу ничего плохого.

– И вот привязывать его не надо, извините, – не унимался Трофим.

– Я пока не вижу необходимости в фиксации, – ответил Геннадий Аркадьевич. – Мы поместим его в отдельную палату под наблюдение, и если он начнет заниматься членовредительством, тогда примем меры, а пока он вполне тихий.

– Доктор, а навскидку. Это опасно?

– Симптом нехороший, но вполне возможно, что эти галлюцинации вызваны все-таки приемом каких-то запрещенных средств. Надо исследовать кровь. Может, его девушка бросила и он чего-то наглотался…

– Вы все-таки подозреваете наркоту? Я надеюсь, что об этом тоже никто не узнает? – уточнил Трофим.

– Мы возьмем сейчас кровь на анализ, прокапаем вещество, очищающее кровь, а завтра посмотрим.

– Вот и хорошо! Договорились, доктор! Я завтра зайду, я очень беспокоюсь.

– В любое время! Не волнуйтесь! Сейчас вашего друга переоденут в нашу одежду, и вы можете унести все его вещи. Будем выписывать, принесете. Никаких телефонов, часов и прочего. Все для их же безопасности, – строго сказал доктор.

Когда Никиту переодевали в больничную пижаму, он по-прежнему молчал, и только один раз спросил у Трофима, почему-то обращаясь к нему на «вы»:

– А вы не боитесь заразиться тараканами?

– Нет, не боюсь, – ответил Трофим. – Я обработал себя дихлофосом.

И Никиту повели в палату. В дверях он обернулся и посмотрел на друга. «Ну что, дружище, – читалось в его взгляде, – обещал, что мы всегда будем вместе, а сам отправляешь меня в ад? И все из-за какой-то незнакомой бабы…»

Антонина со слезами на глазах смотрела в маленький квадратик окна с частой решеткой и постепенно видела, как свет в этом квадрате меркнет. «Скоро ночь», – поняла она. Да, она еще не совсем сошла с ума, еще хоть что-то соображает.