Адская семейка - Алексей Макеев

Вишнякова жила не слишком далеко от центра, в обычном девятиэтажном доме. В Москве таких зданий осталось очень мало, а здесь, в Рузаеве, как заметил Гуров, они составляли большую часть жилых домов.

Объясняться с учительницей через домофон Лев не захотел. Вместо этого он дождался, когда дверь подъезда откроется, выпуская женщину с таксой на поводке, и спокойно зашел. Поднявшись на седьмой этаж, позвонил в дверь. Послышались шаги, в «глазке» что-то мелькнуло, и приятный женский голос спросил:

– Кого вам надо?

– Мне необходимо видеть Надежду Владимировну Вишнякову, – ответил он. – Я – сотрудник уголовного розыска из Москвы, меня зовут Лев Иванович Гуров. Я прибыл в ваш город, чтобы возглавить расследование в связи с похищениями детей. Мне стало известно, что вы работали в домах, из которых были похищены двое детей. Хотелось бы с вами поговорить. – И продемонстрировал свое служебное удостоверение.

Надежда Вишнякова недолго раздумывала. Дверь тут же открылась, и Гуров вошел в квартиру.

Надежда Вишнякова оказалась миловидной молодой женщиной не старше двадцати пяти – двадцати шести лет, с живыми карими глазами. Она не стала держать гостя в передней, а пригласила его в комнату. Однако, проходя через переднюю, Лев успел бросить взгляд на вешалку и полку под ней. На вешалке он разглядел женский плащ, рядом старую мужскую куртку, а на полке – пару стоптанных тапочек большого размера. «В доме есть мужчина, – отметил он. – А детей нет. Что ж, довольно типичная картина».

В комнате хозяйка предложила гостю сесть, сама села напротив и сказала:

– Что вы хотели спросить?

Гуров смотрел на нее, слушал ее голос – и в нем росла досада на самого себя. Второй раз за день у него возникло ощущение, что направление, которое казалось ему перспективным, оборачивается «пустышкой». Второй раз за день его подводила интуиция. Что за черт! Такого с ним давно не случалось. Обычно интуиция верно указывала ему дорогу, освещала самые темные тропы. И вчера вечером, когда Крячко сообщил о разговоре по-английски, который вели похитители, он ощутил укол в сердце – вот оно! Учительница английского языка должна быть причастна к преступлениям. Но сейчас, видя это спокойное миловидное лицо, глядя в эти карие глаза, он ясно чувствовал: нет, эта женщина тут ни при чем.

– Понимаете, как я вам уже сказал, мы расследуем похищения, совершенные у вас в Рузаеве, – сказал он. – Беседуя с детьми и их родителями, я выяснил, что вы давали уроки двоим детям – Саше Моторному и Оле Гурьяновой. То есть вы были в этих домах, что-то видели. А я решил побеседовать со всеми людьми, которые контактировали с этими детьми. Поэтому у меня есть к вам несколько вопросов. Вот первый. Вы не заметили среди прислуги в этих домах молодого человека лет 25, черноволосого, высокого такого?

– Я видела далеко не всех, кто работал у Гурьяновых и Моторных, – ответила Надежда Владимировна. – Водитель, охранник… Нет, они были старше, и оба совсем не высокие.

– А когда вы входили в эти дома, не замечали, чтобы кто-то посторонний слонялся около подъезда, следил за домом?

Учительница задумалась, припоминая, потом покачала головой:

– Нет, не помню такого. Чтобы кто-то следил, и это было заметно… Нет, не помню.

– А ваши воспитанники, Оля и Саша, занимались по одной программе? – задал Гуров вопрос, который совсем не относился к похищениям. Ему была интересна ее реакция на такое неожиданное изменение темы разговора. Будучи женщиной умной, она должна была почувствовать, что это неспроста, и это должно было вызвать у нее беспокойство.

– Нет, что вы! – ответила Вишнякова.

Она говорила внешне спокойно, но Гуров почувствовал, что сидящую напротив женщину охватила тревога.

– Оля учится в гимназии, а Саша в лицее. У них разные программы. Отличия не такие значительные, но есть. А почему вы спрашиваете?

– А вот Леня Красильников, самый первый из похищенных детей, поступил в тот же лицей, что и Саша, – продолжил Лев, словно не слыша обращенного к нему вопроса. – Значит, у них одинаковые программы?

– Я не понимаю, при чем здесь программа Красильникова! – воскликнула учительница. Теперь на ее лице ясно читалась тревога. – Я не знаю, какая программа в первом классе лицея! Почему вы меня об этом спрашиваете?

– Скажите, а вы не даете уроки английского взрослым людям? – задал Гуров последний вопрос, который его интересовал.

– Даю иногда, но редко, – ответила Вишнякова. – Последний раз в прошлом году такие уроки давала. Но почему вы все это спрашиваете?

– Потому что меня заинтересовали совпадения, – объяснил Гуров. – Вы единственная из людей, работавших с этими детьми, кто имел контакты не с одним ребенком, а с двумя. Это первое совпадение. А второе не касается вас, но касается похитителей. Мне стало известно, что они занимаются английским языком. Берут уроки, понимаете? Меня заинтересовали все эти совпадения, и мне захотелось спросить вас, что вы о них думаете. Теперь вы меня понимаете?

Лицо учительницы выражало сильнейшее удивление, а еще растерянность.

– Так вы считаете, что я… Что я могла помогать этим людям? Я давала им уроки? – медленно произнесла она. Вслед за этим выражение ее лица изменилось. Теперь оно выражало уже не удивление, а гнев: – Кто дал вам право так думать?! На основании одного-единственного совпадения, что я занималась с двумя детьми… У вас нет никаких оснований для таких предположений! Никаких оснований!

– Полностью с вами согласен, – заверил ее Лев. – Оснований действительно нет. И по вашей реакции, по всему вашему поведению я вижу, что и не было этих оснований. Вы, что называется, ни сном ни духом не причастны к этому преступлению. Тогда окажите мне помощь, скажите: много ли в городе учителей английского, которые дают уроки взрослым людям?

Выражение лица Надежды Вишняковой смягчилось, она уже не смотрела на сыщика с ненавистью.

– Таких людей много, – проговорила она. – Только я знаю четверых… даже пятерых, на самом же деле их, наверное, несколько десятков. А потом, эти люди могли заниматься на курсах или по самоучителю. Нет, таким способом вы их не найдете. А жаль. Я бы очень хотела, чтобы их нашли, и они понесли наказание.

– Я уверен, что они понесут наказание, – сказал Гуров, поднимаясь. – По крайней мере, я и мои коллеги сделаем для этого все от нас зависящее. Извините, что отнял у вас время.

Выйдя из дома Вишняковой, он набрал номер Крячко. Долго ждать ответа не пришлось – было такое впечатление, что друг ждал его звонка. Так и оказалось.

– А я сам собирался тебе звонить, – заявил Стас. – Давай дуй к нам, в Октябрьский район. Сейчас скажу тебе точный адрес. Вот: Третий Огородный проезд, дом 16. Бери такси и приезжай.

– И что я там увижу, по этому адресу?

– Всё! Сначала машину «Нива», а чуть дальше, в трех кварталах, – ее владельца.