Когда красота убивает - Елена Гордина

– Хорошо! – кивнул мужчина. – До свидания!

– Всего хорошего! – бросила я и, не оглядываясь, вышла из кафе.

На улице меня снова начинает колотить нервная дрожь. Трясущимися руками натягиваю шапочку и медленно бреду домой. Наверное, надо купить диктофон, решаю я и сворачиваю направо, к магазину «Мир техники». Работа началась.

Николай больше так и не позвонил, а сама я ему звонить передумала. Зачем? Ругаться с ним у меня охота отпала, да и за что его ругать? За собственный идиотизм? Миша теперь дома почти не бывает. Утром уезжает рано, когда я еще сплю, и приезжает поздно. Пару раз я попыталась его дождаться вечером, но муж обычно возвращался усталый и какой-то неживой. Ходит словно в воду опущенный, со мной почти не разговаривает, ни о чем не спрашивает. Я тоже молчу. Так и живем. Сегодня с утра такая тоска на меня накатила, что я взяла поводок, позвала Розочку и отправилась выгуливать ее во двор. На улице толь ко-только начало светать, и мне, честно говоря, стало боязно. Посмотрела по сторонам и чуть левее увидела женскую фигурку с собакой на поводке. Значит, мы с Розочкой не одни такие ранние пташки.

– Здравствуйте, – подошла ко мне собачница. – Тоже с утра пораньше?

У девушки был приятный голос и лицо вроде симпатичное, но толком не разглядеть – темно.

– Ага, гуляем, – отозвалась я и постучала каблуками по мерзлому асфальту. – Вот дура, надела итальянские сапоги, и теперь у меня ужасно мерзнут конечности.

– А я что-то боюсь одна, – пожаловалась новая знакомая. – Вот вас увидела и решила подойти. Как вас зовут?

– Мо, – как обычно представляюсь я, даже немного радуясь этой внезапной встрече. – Мне тоже одной страшно. А вас как зовут?

– Наташа, – улыбнулась девушка и потянула за поводок маленькую болонку. – А ее… – она показала пальцем на собаку, – Малинка. Представляете, какое глупое имя?

– Действительно глупое, – рассмеялась я. – А зачем же вы ее тогда так назвали?

– Ха, да если бы я ее называла, – морщится Наташа. – Муж ее так назвал. Купил мне собачонку, чтобы не скучала, а сам дни напролет где-то носится. Мы и воем от тоски с ней в два голоса!

«Надо же, – поразилась я, – как у нас с ней жизнь похожа».

– А кто ваш муж? – разобрало меня любопытство.

– Предприниматель. – Наташа произнесла это слово с такой ненавистью, что я искренне поверила, как ей тяжело дома одной. – Металлами торгует.

– Понятно, – кивнула я, хотя ничего не понимала. Какими такими металлами? Что-то я не помню, чтобы в нашем дворе жил такой предприниматель.

– Мы недавно сюда переехали, – словно угадав мои мысли, продолжила Наташа. – Я надеялась, что жизнь у нас наладится, будем видеться чаще, но… – Она в отчаянии махнула рукой. – Ничего не изменилось. Мо, вы представляете, я даже любовника себе завела от скуки, думала, что жизнь интересней станет.

– И что? – Я затаила дыхание. – Что?

– А ничего, – тяжело вздохнула Наташа. – Любовник мне не нужен, а вот перед мужем чувствую себя виноватой. Прямо не знаю, что и делать теперь.

– Если бы вы знали, как я вас понимаю. – Внезапно меня пробило на красноречие. – Я вот тоже сдуру спуталась с одним, переспала пару раз. Теперь он мне названивает. Что делать – не знаю.

Наташа как-то странно дернулась и выронила из кармана куртки варежку.

– Вы его не любите? – спросила она тихим голосом.

– Кого? Мужа? Или любовника? – Я удивленно подняла на нее глаза.

– Любовника.

– Ну сначала он показался мне интересным. Он много где бывал, много что знает. Рассказывает хорошо, но потом… Да ладно, не хочу о грустном.

Вдруг Малинка залилась лаем, словно на нее уронили кирпич, и метнулась в сторону помойки.

– Стой! – заорала Наташа и помчалась следом. – Стой!

Они быстро удалялись.

– Наташа! – крикнула я. – Вы варежку обронили.

Девушка и ее неугомонная болонка уже скрылись из вида. Розочка жалобно поскуливала и просилась домой. Да и ноги у меня уже совсем онемели от холода.

– Ничего, – успокоила я саму себя, засовывая варежку в карман пуховика. – Завтра снова встретимся, и я отдам ей варежку. Пошли домой, Розочка!

День прошел как обычно. Я никуда не выходила, настроение было паршивое. Валялась на диване и смотрела старые фильмы на DVD. Вечером позвонил Мишка и попросил его дождаться:

– Ты сегодня без меня не ложись, ладно? Нам поговорить надо. Ну нельзя же так продолжать жить дальше, согласна?

Значит, уже созрел для разговора.

– Конечно, – согласилась я. – Обязательно тебя дождусь.

Ну и слава богу. Я облегченно вздохнула. Сегодня вечером мы помиримся, и все будет как раньше.

– Стакан сока, пожалуйста, – вежливо обратилась я к официантке и снова отвернулась к окну. Странное у меня чувство, смесь радости и тоски. Я, естественно, довольна, что с первым заданием справилась и теперь вот сижу и жду клиента. Но у меня такая тяжесть на сердце, словно я сделала что-то очень плохое. Мне так жаль эту несчастную дуреху. Получается, что я ее через час заложу перед мужем и еще неизвестно, как сложится у нее дальше жизнь. Ладно, если муж отходчивый или любовник к ней серьезно относится. Я вспоминаю ледяной взгляд ее мужа – нет, он не из отходчивых. Такой не простит, точно. Значит, одна надежда на любовника.

Я делаю маленький глоток сока, хотя мне ужасно хочется выпить вина. Но перед встречей с клиентом нельзя. Репутация есть репутация, и надо взять себя в руки. Чего это я так распереживалась из-за чужой избалованной бабенки? Чего ей спокойно не жилось? Наверное, как сыр в масле каталась. Я специально стараюсь себя разозлить. Может, она на од ном хлебе сидела? Может, у нее ребенок больной и денег на лекарства нет? «Проститутка, так ей и надо», – продолжаю накручивать я себя.

Клиент появляется передо мной внезапно, он тоже пришел раньше на десять минут. Видимо, не смог дождаться. Лицо бледное-бледное и темные круги под глазами. Сразу видно, что переживает человек.

– Что? – Он подошел ко мне вплотную. – Вы выяснили?

– Здравствуйте. – Я стараюсь не смотреть ему в глаза. Почему-то мне и его ужасно жаль. Я чувствую себя предательницей всего человечества. – Садитесь, поговорим.

– Некогда мне садиться! – взрывается мужчина. – Так узнали вы что-то или нет? Говорите скорее!

Я вынимаю из сумки диктофон и протягиваю ему.

– Здесь все.

Мужчина смотрит на маленькую коробочку как на ядовитую змею и сначала даже не решается взять в руки.

– Она мне изменила? Да? – И такая боль в глазах, что мне хочется взять его за руку и успокоить.