Общество сороки. Одна к печали - Эми Мак-Каллох

Тедди вздыхает.

– Оставлю тебя наедине с твоей пробежкой. Меня ждут обязанности префекта.

Он наклоняется вперед, но в последнюю секунду я отворачиваюсь, и он целует меня в щеку, а не в губы. Я быстро перехожу на бег трусцой, так что он остается в недоумении, было ли это случайное движение или намеренное.

Мне нравится Тедди. Но свой План мне нравится еще больше. И мне придется пробежать много миль, если я собираюсь забыть о подкасте и смерти Лолы и снова сосредоточиться.

Я слышу, как он кричит позади:

– От тебя одни неприятности, Айви Мур-Чжан. – И после этого я бегу по тропе быстрее, чем когда бы то ни было прежде.

Я понимаю, что имела в виду миссис Эббот, когда сказала, что сегодня в Иллюмен Холле будет хаос. Я проснулась, прошла с затуманенным взглядом в общий душ, но испытала потрясение всей своей жизни, когда вышла из кабинки в одном полотенце и с мокрыми волосами и наткнулась на взгляд широко распахнутых глаз чьих-то родителей, стоящих в коридоре с коробками. Никогда в жизни я не бежала так быстро, возвращаясь в святилище своей комнаты.

Я прислоняюсь к двери, тяжело дыша. Айви уже ушла, она, должно быть, жаворонок, и я рада, что у меня появилась минутка наедине с собой. Сегодня все будет по-другому. Вчера была вспышка, аномалия. Сегодня – тот день, когда моя жизнь в Иллюмен Холле действительно начинается. У нас не так много занятий для начала, так что, думаю, я могу попытаться найти ОКС, о котором говорил Теодор, и случайно, но не так уж случайно, наткнуться на него. Я намерена произвести лучшее второе впечатление.

Я не спешу одеваться. Учитывая, что в моей старой школе не было формы, мне и в голову не приходило, что я когда-нибудь надену что-то подобное. Но мне нравится ощущение, что я принадлежу этому миру. Иллюмен Холлу. Я надеваю несколько браслетов, чтобы еще больше подчеркнуть свой образ.

Сушу волосы феном, не торопясь укладываю их в идеальные «пляжные» локоны. И уже начинаю наносить макияж, когда раздается стук в дверь.

– Входите, – откликаюсь я.

Миссис Парсонс просовывает голову в дверь.

– О, Одри, вот вы где.

Я хмурюсь, все еще держа в руке кисть для макияжа.

– А я должна быть где-то еще?

– Вы не читали свое расписание? Завтрак в семь тридцать.

– О, я не голодна.

Миссис Парсонс грозит мне пальцем. Мне начинает всерьез не нравиться эта женщина.

– Если ты здесь и переехала, то должна присутствовать. Таковы правила.

– А как насчет Айви? – выпаливаю я. – Ее тут нет.

– У префектов свои привилегии, заработанные тяжелым трудом, и у них много дополнительной нагрузки. – Она опускает взгляд на часы. – Если вы спуститесь вниз прямо сейчас, то еще успеете. Это будет отличное начало дня – не так уж часто доводится обедать в большом зале!

Мне требуются все силы, чтобы не закатить глаза.

– Ладно. Скоро спущусь. – Я накрасила лишь один глаз, но мне не потребуется больше пары минут, чтобы закончить.

К моему удивлению, миссис Парсонс входит и берет что-то с комода Айви. Пачку косметических салфеток. Она вручает их мне.

– Можете привести себя в порядок, пока мы идем.

– Вы шутите. Макияж тоже против правил?

Кастелянша поджимает губы. Похоже, она вовсе не шутит.

– Если это причина опозданий, то да. Так что, вы уже хотите получить свои первые штрафные баллы?

Внутренне я кричу. Беру у нее салфетку, пассивно-агрессивно дергая ее так, что она роняет пачку и вынуждена нагнуться за ней. Идя следом, я яростно тру глаз. Прохожу мимо телефона, все еще заключенного в стеклянную тюрьму. И все тот же старый айфон лежит на полке Айви. Я почти рычу, так раздражена. Но при виде большого зала мое дурное настроение улетучивается. Это прямо что-то из шекспировского фильма – длинное прямоугольное помещение с балками темно-красного дерева, пересекающимися крест-накрест, словно каркас корабля под кремовым потолком. На стенах висят огромные гобелены, изображающие сцены из мифов и легенд. Столы ломятся от вкусностей: оладьи и фрукты, дымящиеся подносы с яичницей и колбасой. Это похоже на шведский стол на круизном лайнере. Интересно, это каждое утро так или просто накрыто для новых студентов и их родителей?

Здесь собрались лица, акценты и языки со всего мира, все болтают и устраиваются вокруг длинных деревянных столов. Мне даже кажется, что я слышу, как гнусавят один или два товарища-американца. Атмосфера довольно сдержанная: не та болтовня и волнение, которых я ожидала в первый день. Люди сбиваются в кучки, приглушенным шепотом обмениваются сплетнями.

«Они говорят не о тебе, не в этот раз», – напоминаю я себе. Захожу в зал, держа голову высоко поднятой.

– Одри, сюда!

Я поворачиваюсь на звук своего имени и вижу Бонни, сидящую с Араминтой и несколькими другими учениками за одним из длинных столов. Иду туда, и Бонни двигается на скамье, чтобы освободить мне место.

Араминта берет инициативу в свои руки, представляя всех со своей чарующей улыбкой. Она указывает на красивого парня с колючими черными волосами и блестящим значком старосты, таким же, как у нее.

– Это Ксандер, наш староста среди мальчиков, а рядом с ним Кэти и Джейн. Они обе префекты.

– Привет, – здороваюсь, чуть махнув рукой. Я чувствую себя немного неловко и потому тянусь, чтобы взять круассан.

– Внимание все, это Одри, новенькая из Америки!

– О, круто! Ты из какого штата? – Рыжие кудряшки Кэти едва не падают в хлопья, когда она наклоняется вперед.

– Осторожно! – ойкает Джейн, сидящая рядом. Она ловит локон Кэти прежде, чем он попадает в молоко.

– Джорджия, – отвечаю я.

– А разве это не страна? [12] – спрашивает Ксандер.

– Разве? – отвечаю я, чуть нахмурившись.

– Тебе придется извинить Ксандера. Из-за того, что его родители – дипломаты, он помешан на географии, – перебивает Араминта. – Одри, как прошла твоя первая ночь?

– О, знаешь, нормально. Немного жутко от ветра, бьющего в окна. Кроме того, это огромное здание. Я никогда не начну здесь ориентироваться.

– Странно, что ты не прыгнула в первый же автобус обратно, – бормочет Джейн.

– В смысле? – спрашиваю я.

– Ты не слушала? – Она вскидывает бровь.

– Слушала что?

Практически одновременно вся группа учеников откидывается назад и дружно выдыхает, обмениваясь удивленными взглядами. Я съеживаюсь, гадая, что я могла сделать… или, скорее, не сделать.