Общество сороки. Одна к печали - Эми Мак-Каллох

Мои подошвы стучат по лесной тропинке, что ведет вниз, к берегу. Верхняя губа солона от пота, сердце бешено колотится. Бегать тут – гораздо лучше, чем бегать по улицам Лондона. Тут мне даже не нужно включать музыку – хотя я все равно бегаю в наушниках, на тот случай, если вдруг встречу кого-нибудь, чтобы со мной не пытались заговорить. Гораздо лучше слушать пение птиц, слышать, как волны ударяются о скалы, когда я подбегаю к берегу. Мне нравится это ощущение воздуха, свистящего в ушах и проникающего в волосы, нравится работать руками, нравится, как адреналин наполняет тело. В девять лет я взяла приз за первое место в кроссе на чемпионате школ штата среди младшеклассников, обогнав всех детей моего возраста и старше в каждой школе нашего региона. Мама все эти годы хранила все медали и кубки, хотя я уверена, сегодня они пылятся в какой-нибудь коробке.

Этим утром я выбрала свой любимый маршрут, вокруг естественно-научного корпуса, через лес, по узкой полоске земли, что отделяет школу от острова, затем, наконец, вдоль берега к заброшенной часовне. Еще рано, так что тут по-настоящему тихо. Я оставила Одри посапывать в постели. Ручаюсь, она не заходила на сайт прошлой ночью в отличие от всех остальных студентов. Если бы заходила, не спала бы так крепко. Она сбивает меня с толку. Как можно быть настолько невежественной и не хотеть ничего знать?

Я не могла сдержать болезненного любопытства. Ведущий подкаста остался анонимом, голос прогнали через какое-то приложение, чтобы исказить его настолько, что неясно даже, мужчина это или женщина.

Конечно, все сказанное Н совершенно не соответствовало истине. Полиция сказала, это был несчастный случай. Лолу не убили, что бы там ни утверждал неведомый аноним. Только тру́сы прячутся за маскировкой, словно «тролли» в «Твиттере» – за аватарками с яйцом [10]. Собственно, именно этим и занимался этот человек. Троллил школу. Прослушав прошлой ночью подкаст, я тут же написала Харриет. Мы с ней дружили много лет. Она была первой из учеников седьмого года, кто познакомился со мной. Немного дерзкая, мучительно честная, но с золотым сердцем. Иногда она чертовски раздражает, всегда говорит не думая и постоянно вляпывается в кучу проблем, но все эти годы в Иллюмен Холле мы были неразлучны.

Она согласилась, что все это выглядит совершенно бестактно. Девушка мертва… а этот человек, по сути, просто распускает сплетни. Думаю, этот безымянный мерзавец будет эксплуатировать смерть Лолы так долго, как только сможет.

Ускоряю шаг, пытаясь убежать от воспоминаний: синие губы Лолы и эта отвратительная татуировка. Я и правда верила, что новый семестр сможет положить этому конец. Что я смогу забыть о той ночи и сосредоточиться на своем будущем.

Единственный, кто уже встал в такое время, – мистер Тависток, садовник. Идя своей медленной, слегка шаткой походкой, он толкает по дорожке тачку. И я не знаю, кто из них кого поддерживает в данный момент. Он кажется таким же вечным, как каменные стены, обреченным бродить по этой земле еще многие годы после того, как я окончу школу. Я прохожу мимо его аккуратного маленького домика, одного из ряда домов, разбросанных по периметру школьной территории, – домов некоторых учителей и их семей или других школьных служащих. Конечно, есть прекрасный тюдоровский коттедж директрисы, его стены – почти такие же древние, как самое старое здание в Иллюмен Холле.

Старый мистер Тависток взял меня под крыло, когда я только начала учиться тут. Я часто гуляла по парку одна, и, в конце концов, мы начали болтать. Он даже иногда гулял со мной. Рассказывал мне о цветах, цветущих в разные времена года, о жуках и диких животных, прекрасно устроившихся на территории школы. Одно из моих любимых занятий – сообщать ему о птицах, которых я видела во время своих прогулок или пробежек. Его лицо всегда светится, когда я притворяюсь, будто меня удивил дятел. Думаю, он немного одинок… из-за этих нелепых слухов, будто у него нет жены потому, что он убил ее и бросил тело в озеро. Школьные слухи могут так глупо выйти из-под контроля. Я знаю, что он безобидный и очень милый старичок, а его жена пятнадцать лет назад умерла от рака груди. Я знаю это потому, что мы много говорим о наших семьях. Мне известно, что любимым цветком миссис Тависток был пион, а любимой птицей – малиновка. Я часто вижу, как он разговаривает с малиновками, и уверена, он верит, будто это – она, присматривает за ним.

Мистер Тависток поднимает руку в приветствии, и я машу в ответ. В каком-то смысле он мне как дедушка. Его семья много поколений ухаживала за этими землями, так что он знает Иллюмен Холл от и до.

Миновав его дом, я больше ни с кем не сталкиваюсь и слышу только хруст веток под ногами да шелест листьев над головой. Я наслаждаюсь тишиной и покоем. К тому моменту, как я вернусь с пробежки, остальные ученики проснутся, и для них начнется первый официальный день семестра. Все захотят обсудить подкаст, так что мне нужно проветрить голову. Я должна быть готова.

Моя пробежка ведет через лес Брэйтбон, и я ныряю под ветви, пока высокая трава лижет мои колени. В начале учебного года тропы еще не видно, она еще не вытоптана сотней ног любителей бега по пересеченной местности. Мне нравится оставлять тут свой след. Я своими глазами видела, как за короткие летние месяцы вновь прорастает трава, снова тянут свои ветви деревья, а земля опять становится «одичавшей». Школа забудет меня сразу после выпуска, если только я не сделаю что-то действительно выдающееся за ближайшие два года.

Например, ограблю банк. За большие деньги можно сделать так, чтобы одно крыло назвали моим именем или даже целое здание. Библиотека Мур-Чжан. Звучит приятно. И совсем не похоже на скучные старые имена белых мужчин, украшающие большинство залов и классных комнат.

Дорога сужается, когда я перехожу через мост на большую землю. Держусь леса, возвышенности, не спускаясь ни к дороге, которая ведет к ближайшему городу, ни к тропинке, которая сворачивает к пляжу.

Ненадолго закрываю глаза, а когда открываю, сорока срывается с дерева над головой. Ныряя и скользя сквозь ветви, она некоторое время следует за мной. Я приветствую ее, когда наши дороги пересекаются, и смотрю, как она исчезает за деревьями. Я всегда салютую сорокам, если вдруг вижу их, так делала моя бабушка, отгоняя несчастья. А несчастья мне сейчас точно не нужны.

Я как раз приближаюсь к полю с заброшенной церковью, когда сердце у меня обрывается, а дыхание перехватывает в горле. У меня жуткое чувство, будто кто-то преследует меня.

И тут я слышу треск ветки, которую сломала не моя нога. Вместо того чтобы обернуться и посмотреть, кто следует за мной, инстинктивно наклоняюсь и хватаю небольшой камень.

– ПОПАЛАСЬ! – кричит мужской голос, и меня хватают за плечи. Резко разворачиваюсь, каждый мускул тела напряжен. Когда я осознаю, кто на меня напал, камень выскальзывает из пальцев. Я вырываю наушники из ушей.