Выбери меня - Юлия Волкова

— Возможно, — не стала спорить Бурковская. — Я имела в виду только то, что любое внешнее изменение является следствием изменений внутренних. Внешнее и внутреннее настолько взаимосвязаны…

— Да-да… — сказал Полуянов. — Я понимаю. Когда вы сможете подготовить план… мероприятий?

— Мне нужна неделя, — твердо произнесла она. — Задача, которую вы передо мной поставили, требует серьезной подготовки.

— Хорошо, — кивнул он. — Я скажу, чтобы вас не дергали по пустякам. Вы даже можете работать дома. Если вам удобно.

Бурковская удивилась. «Если вам удобно» — эта фраза была совсем не из лексикона ее обычно хамоватого шефа.

— Удобно, — кивнула она и поднялась.

_____

Добравшись до собственного кабинета, Северина без сил упала в кресло. И только теперь по-настоящему поняла, во что ввязалась. Мало того что она взяла постороннего клиента в тайне от собственного начальника. Теперь она еще вынуждена пиарить его прямого соперника, который этот начальник и есть. К тому же этот начальник — убийца…

Она едва не застонала вслух, а сердце ее тоскливо и предостерегающе ухнуло — как филин из мультика «Ежик в тумане».

Любая предвыборная кампания начинается задолго до ее официального объявления. Потенциальные кандидаты на тот или иной пост начинают мелькать на экранах телевизоров, их имена и фотографии появляются на газетных полосах, выплывает информация самого разнообразного свойства — активизируются как сторонники, так и противники. Сотрудники телеканалов узнают имена претендентов раньше всех, поскольку те хотят как можно скорее засветиться перед электоратом и порассуждать «в телевизоре» о проблемах вечных и насущных.

Координаторы молодежной программы с названием «Кул-тайм»[2]— на таком названии настоял Феликс Калязин, хотя создателям программы оно ужасно не нравилось, — Александра Барсукова и Александр Лапшин поняли, что перед ними будущий думский кандидат, как только тот появился на пороге офиса их редакции. Он пришел сам, а не прислал помощников, что говорило о его то ли демократичности, то ли привычке все делать самому, был деловит, краток и конкретен, без околичностей сообщил о своих целях и назвал сумму, которой он готов проспонсировать те передачи, в которых должны были выйти интересующие его сюжеты. Присланные заранее сценарии этих сюжетов лежали в ярко-зеленой кожаной папке на столе Барсуковой, но она пока не нашла времени, чтобы их просмотреть. Поэтому девушка попросила два дня «на решение вопроса».

Василий Петрович Чуткий — широкоплечий, поджарый мужчина средних лет с коротким ежиком седоватых волос — поднял густые брови и широко улыбнулся, обнажая ослепительно белоснежные вставные зубы.

— Разве этот вопрос требует столь длительной проработки? — проговорил он приятным баритоном. — Вас смущает предложенная мною концепция? Или сумма, которую я назвал, не соответствует утвержденным вашим руководством тарифам?

Лапшин, тоже находившийся в редакции, посмотрел на Барсукову и, прочтя в ее ответном взгляде понимание, обратился к Чуткому.

— Видите ли, Василий Петрович, мы и сами за быстрое решение вопросов. Но, во-первых, мы не утверждаем концепций, не посоветовавшись с нашим редактором — Людмилой Осиповной Миловской, которая сейчас отсутствует. А во-вторых, мы обязаны проконсультироваться с экономистами. Ну и, конечно, получить одобрение у руководства.

— Я был у вашего руководства, — снова улыбнулся Чуткий. — Оно направило меня к вам, из чего я заключил, что все решения, касающиеся вашей программы, принимаете вы.

— В определенных пределах, — дипломатично покачал головой Лапшин.

Чуткий легко поднялся из гостевого кресла, что понравилось обоим ведущим — это низкое и чрезмерно мягкое кресло было на редкость неудобным для вставания, — и чуть суше проговорил:

— Я позвоню вам завтра в двенадцать. К сожалению, я не могу ждать дольше — у меня очень насыщенный график. Предстоят еще переговоры с центральным телевидением и парой радиостанций. Да, я чуть не забыл… Сегодня в Петербурге выступают несколько новых рок-групп, которые опекает наша партия. Я знаю, Александр, вы большой любитель и знаток рока. Да и вы, Александра, приходите. Видит Бог, они интересные ребята.

С этими словами он вынул из внутреннего кармана и положил на стол два красочных пригласительных билета, потом попрощался и вышел.

— Во как… — пробормотал после его ухода Лапшин. — Ни минуты покоя, ни секунды простоя. Он вообще — кто?

— Он же представился, — усмехнулась Саша. — Генеральный секретарь партии «Русич». Не простой секретарь, а генеральный. Ты что-нибудь слышал про такую партию?

— Не-а, — помотал головой Александр. — Но мужик производит серьезное впечатление. Судя по его концепциям, толкает патриотическую идею. Новый скин?

— Черт его знает, — пожала она плечами. — Но идеи вполне нормальные высказывает.

— Ага, — скривился Лапшин и передразнил Чуткого: — «Молодежи нужны идеалы». Кто спорит. На концерт, конечно, не пойдешь.

— Пойду, — неожиданно для себя проговорила Саша. — Искусство как ничто другое отражает идеи своих покровителей.

— Это точно, — кивнул Александр. — Но ты же рок не любишь.

— А я немножко посмотрю и уйду.

— Ну-ну… — пробормотал Лапшин. — Я только одного не понимаю: почему я об этом концерте ни ухом, ни рылом? Что вообще происходит-то?

— Нельзя объять необъятного, — наставительно проговорила Саша.

— Да черт возьми! — вдруг взвился Лапшин, внимательно посмотрев на пригласительные билеты. — Это же во Дворце молодежи будет! Там главным администратором Эдик Щеглов, мой бывший однокурсник, ты его как-то видела. И чтобы он мне приглашение не прислал? Он же знает, что это моя работа! Вот я ему сейчас прочищу мозги! — С этими словами он сорвал трубку с телефонного аппарата.

Но дозвониться до Эдика ему не удалось: телефон администратора Дворца молодежи был беспробудно занят.

— Вот это мужик! — орал Лапшин, пританцовывая в такт песне, которую исполняла группа «Ауробиндо» и сам генеральный секретарь партии «Русич» Василий Чуткий. Несмотря на «индийское» название, группа пела песни вполне русские, с понятным текстом и не самой примитивной мелодией, что уже было радостно. Александра сама не заметила, как тоже стала прихлопывать в такт.

В большом зале Дворца молодежи было не протолкнуться. Народ стоял плотными рядами, сидячие места большей частью распределялись одно на двоих, публика толпилась в дверях, а дворцовые секьюрити вместе с бойцами ОМОНа с трудом удерживали первые ряды от прорыва на сцену. Перед началом концерта Саша оглядела публику и удивилась: возрастной диапазон зрителей был достаточно велик — от четырнадцати до тридцати, попадались и люди более зрелого возраста.