Вниз головой - Клэр Кершоу

что-то сказать, возможно, официально нас представить, как вдруг к яхте подходят еще двое: парень и девушка. Парень, первым ступивший на трап, тащит огромный черный ящик, с виду такой прочный, будто с военного грузового самолета. Гм… где-то я его уже видела…

– Это фотооборудование, – тяжело дыша, объясняет новенький, указывая на коробку.

Когда по трапу поднимается его спутница, мне все становится понятно. Голливудская дива с платком тоже на моей яхте. Я вжимаюсь в сиденье, надеясь полностью исчезнуть, и лихорадочно ищу в сумке солнцезащитные очки. «Она не вспомнит, как меня зовут, – успокаиваю себя. – И не возненавидит за то, что я заняла ее место в первом классе. И не заметит, что меня теперь зовут Милли». Я как никогда радуюсь своей заурядной внешности: темные кудрявые волосы, светлые глаза, пухлые щеки, средний рост. Таких, как я, миллионы. Кроме того, в аэропорту я переоделась в джинсовые шорты, так что у меня даже наряд другой.

Девушка почти не изменилась, только шелковый платок теперь стильно завязан вокруг шеи, и совсем не похоже, что она после долгого перелета. Ее спутник согнулся, пытаясь отдышаться. Она обходит парня и присаживается на скамейку в тени.

Она приветливо машет нам и задерживает взгляд на моем попутчике. Потом смотрит на меня, и я еще глубже зарываюсь в сиденье, как вдруг парень с глухим стуком роняет ящик и громко чертыхается. Загорелый тип встает ему помочь, однако незнакомец отмахивается.

Ванесса строго замечает, что капитанская рубка – не место для хранения вещей. Следуя ее указаниям, парень уносит ящик вниз. У меня тоже есть фотоаппарат, маленький водонепроницаемый, Милли дала, но я ума не приложу, что за оборудование может находиться в этом огромном ящике.

Когда новенький вновь появляется на палубе, наша команда наконец вся в сборе: он и дива с шарфом, влюбленная пара, загорелый тип и я.

Покончив с писаниной, вновь прибывшие отдают блокноты Ванессе, и я включаю Милли. Энди представилась бы последней – я не стремлюсь быть душой компании, а Милли у нас общительная. Кроме того, надо со всеми подружиться, чтобы попросить их искать наших золотых рыбок. «Чем больше глаз, тем лучше», – наставляла меня сестра перед отъездом.

– Я Милли, – представляюсь я, вскочив со скамьи.

– Привет, я Пиппа, – улыбается девушка. У нее легкий британский акцент, она кажется милой и сразу располагает меня к себе. – А это мой жених.

– Эндрю, – представляется ее спутник.

Голос у него низкий, поза уверенная, будто он готов взять на себя командование в чрезвычайной ситуации. Я улыбаюсь им во весь рот.

Они переключают внимание на загорелого злюку. Тот смотрит прямо на нас, сжав губы. Эндрю протягивает ему руку:

– Привет.

Парень смягчается. Теперь он выглядит вполне миролюбиво, я бы даже сказала, дружелюбно. Когда он встает, под футболкой бугрятся мышцы, а глаза посветлели, приобрели почти лазурную голубизну.

– Хью, – с широкой улыбкой говорит он и пожимает им руки. Мне так ни разу не улыбнулся.

– Ой, извини, я не расслышала, – переспрашивает Пиппа, озвучив мою мысль.

– Хью, – повторяет он громче и отчетливее.

К счастью, он смотрит на Пиппу с Эндрю: у меня отпала челюсть. Если честно, я заподозрила в нем Хью, еще увидев надпись на рюкзаке, но до последнего надеялась, что пронесет! Мне ни к чему дополнительные сложности. Я честно старалась убедить себя, что он не Хью, а просто незнакомый парень, одолживший рюкзак у приятеля. Гм… если это действительно Хью Гаррис, то где же его очки? Я точно помню, что тот носил очки. И почему Милли ни словом не обмолвилась, что он такой симпатичный?

Хью Гаррис, одержимый идеей доказать, что Милли заблуждается, в одной лодке со мной, в то время как я стремлюсь доказать ее правоту.

Когда он сообразит, что я и есть Милли Пакстон? А если он поймет, что я на самом деле Энди?

Вдруг девица с платком вспомнит, что в аэропорту меня называли Энди?

Стоит Хью что-то заподозрить, и он моментально меня раскусит. Он уже заметил мой прокол с солнцезащитным кремом.

Сердце стучит, как бешеное. Я делаю глубокий вдох, вживаясь в роль Милли. Я не могу подвести сестру. Главное сейчас – найти губана-бабочку.

– Ну, Хью, тебе крышка, – бормочу я себе под нос.

Глава седьмая

Впереди девять погружений

Я вполуха слушаю, как Ванесса рассказывает об устройстве лодки. Смутно улавливаю слова «спасательный жилет». Изо всех сил стараюсь не смотреть в сторону Хью, размышляя, смогу ли избегать его до конца путешествия.

Как зовут парня с черным ящиком, я не запомнила, а имя его подруги, кажется, начинается на Н – что-то красивое и женственное, вроде Наташа. У меня в ушах звучит на бесконечном повторе одно имя: Хью Гаррис.

Мы отходим от причала. Я глазею по сторонам, лишь бы не встретиться взглядом с Хью, который, к несчастью, сидит на моей же скамейке, хотя на максимально возможном расстоянии. Он отодвигается еще дальше, и я пытаюсь вспомнить, не забыла ли воспользоваться дезодорантом. Или от меня дурно пахнет, или он меня вычислил. В любом из этих случаев он не захочет со мной разговаривать, ведь он думает, что Милли его не выносит.

Да и сколько может быть на свете морских биологов по имени Милли, изучающих Большой Барьерный риф? Впервые соглашаюсь с сестрой: зря мама дала нам такие необычные имена. Миллисента? Неужели нельзя было выбрать что-то попроще? Чем ей не угодили Рейчел, Сара или Ханна?

Пристань остается позади, тают вдали силуэты зданий и мачты судов.

На горизонте виднеются горы, высокие и округлые. Деревья сглаживают их очертания, и вершины напоминают не острые шипы трицератопса, а чешую доброго дракона.

Волны мерно плещутся о борт, и я постепенно расслабляюсь. Вода кристально чистая, у берега – ослепительно яркая, аквамариновая. Пляжи Кэрнса белоснежны, как сахар. Песок усеян пальмами вперемешку с серыми валунами, кроны деревьев покачиваются на ветру. Люди уже расставляют шезлонги, небольшая компания играет в пляжный волейбол, поднимая ногами фонтанчики песка.

Кэрнс – тропический рай, уютно раскинувшийся между бирюзовым морем и изумрудными склонами гор. Но чем дальше от берега, тем сильнее растет моя тревога. Пять дней на яхте с Хью Гаррисом. Пять дней без вестей о Милли и ее операции. Пять дней с мыслью, что я теперь одна и дома меня ничто не держит. Я всего несколько минут на этой яхте, а чувствую себя счастливее, чем когда-либо за последних два года.

Ванесса и Мигель раздают нам пакетики с растворимым кофе и наливают кипяток из термоса. Я благодарно принимаю чашку. Кофе и морской ветер прочищают голову. На какое-то время я забываю о Хью. Чем дальше от марины, тем ярче