Кабул – Кавказ - Виталий Леонидович Волков

там и в Европу… зачем им в Европу-то? – Руслан Русланович обеспокоился двумя вопросами: знает ли Масуд что-нибудь о его участии в делах Зии Хана Назари и сколь вероятно, что он сможет выяснить имя того Большого Ингуша, через которого прошла группа бойцов Назари. Русские, и сия загадка природы поражала Ютова, даже не стали покупать у Ахмадшаха этих ценнейших сведений – то ли из страха переплатить, то ли из-за своих обычных межведомственных неурядиц.

Большой Ингуш желал немедленно поймать оба кончика ведущей к нему ниточки. Если разведка Северных не знала его имени и, что наиболее вероятно, пронюхала лишь об отправлении бойцов, через агентов в лагерях подготовки (ведь штаб Назари был очень невелик, поди зашли туда шпиона…), а также, что менее вероятно, о географии их целей, – то для Ютова ситуация не переходила границ допустимого риска. Попадись афганцы в лапы ФСБ где-нибудь в Москве или в Астрахани, через них сыскарям на него уже не выйти.

Странное выходило положение: из опасения перед русскими Ютову требовалось то, от чего они сами, похоже, отказались. Вот и попросил уважаемый и небедный ингушский герой пока не тревожить самого Масуда, а пошевелить тех русских, что связаны непосредственно с Северными, – а вдруг слышали они что-то важное, интересное? На Востоке слухами земля быстро полнится… И то, что показалось полковнику Ниязову случайной удачей, давшей ему возможность добром ответить на добро, когда-то сделанное ему по жизни одним очень хорошим и влиятельным человеком, для самого Ютова было событием закономерным. Получив известие, что поплавки дернулись, он понял – пришло время узнать, что же знает обо всем этом русский подполковник Курдюм.

Увы, то ли подполковник оказался упрямым, решил на старости лет поиграть в разведчика, то ли Ниязов не нашел к нему подходца (рано, рано ему еще в генералы прыгать, не по нему фуражка), то ли выдумал он всю историю про агента и Афган для важности, надутых щек ради, – этого ни Ютову, ни его помощнику Рустаму, занявшемуся решением вопроса, известно не было. Впрочем, психологические особенности Ниязова им были уже не интересны. Рустам выехал на место и готов был сам, без ментовских, договориться с Курдюмом о встрече с таинственным этим, нелегальным духом, но Руслан Русланович решил иначе – чтобы Ниязов не болтал лишнего, пусть красавец и прикроет ребят-исполнителей своими погонами. А если упираться, скулить начнет, то напомнить ему, кому и как он этими погонами обязан и как больно будет падать, забравшись на высокую ветку.

Когда Курдюма затянули в машину, уложили на пол и, прижимая коленями подскакивающее на ухабах тело, повезли кругами в дальнее далеко, а по пути, дабы не терять времени, стали говорить странные и сложные слова о государственных интересах Таджикистана, о суверенитете, о том, что Россия решает тут свои вопросы совсем уж по-хозяйски, как привыкла, – подполковник даже успокоился. Он решил, что местная ГэБэ что-то напутала в осенней суете и скоро его отпустят с извинениями на волю. Курдюм молчал, ожидая лишь возможности объясниться с их начальством.

Когда в глухой, как нора, халупе его усадили на стул, плеснули в глаза бешеным светом стоваттной зеркальной лампы и повели форменный допрос о том, что он знает о террористах Зии Хана Назари и кто его, купленного-перекупленного шпиона, снабжает информацией, а на требование предъявить ордер или хотя бы документы больно и откровенно стукнули несколько раз по голове, – опытному Курдюму показалось странным, что его лупят не по почкам, а прямо так, грубо, не стесняясь политических последствий. Но он продолжал настаивать на своем, требовал представителя российской миссии и бубнил про то, что, хоть и служит лишь по снабжению, но все еще носит на погонах две звезды не самого низшего достоинства. А потом, встретив вопиющее неуважение, ударился в полную несознанку и замолчал вновь.

– Брось ты этого зануду, – сказал главный из четырех следователей своему напарнику, тому, на ком лежал ударный физический труд. – Посади его снова на трон. Да воды дай, замучил совсем звездочета.

– Мы военная разведка, – обратился он к Курдюму, которого тем временем распрямили, как проволоку, и усадили на стул, придерживая за плечи. – Понимаешь? Нас звездами пугать бесполезно, у нас самих этих звезд – хоть в ночи на небо вешай. Ты лучше подобру скажи, мил человек непонятливый, скажи нам, что знаешь про мерзавцев-террористов. Скажи, не томи, и уйдешь себе домой здоровый и даже целый.

– Куда уйду? – собрался с силами Курдюм.

– Домой. Домой уйдешь. Мы тебе таблеточку специальную подарим, ты ее глотнешь, про нас забудешь совсем и уйдешь. Я знаю, о чем ты думаешь. Думаешь, побоимся тебя, голубя, отпускать совсем? А мы не боимся. Ничего не боимся. Вот скажешь – и лети. Мы террористами занимаемся, мы секретные очень. Понимаешь теперь? Знаешь ведь, что такое военная разведка, да?

Следователь улыбался, и подполковник под хлещущим по лицу светом не мог разобрать, издевается он над ним или ведет беседу серьезно. У него кружилась голова, и подташнивало от мысли, что, может быть, из этого тупика ему не выбраться. Курдюм никогда не считал себя смельчаком, но опыт, жизненный рюкзак военного, хоть и числящегося по снабжению, человека вполне уже заменял отвагу, прибавлял крепости в ногах. Подполковник готов был еще потерпеть удары злого костистого кулака, но улыбки своего дознавателя, а также сгустившейся над ним неизвестности он выдержать не сумел.

Когда Рустам узнал от своих подопечных, что лицам славянской национальности, ЛСН, толком ничего не известно, но ходит промеж них один леший, один натуральный дух всезнающий, он, конечно, решил, что переговорить с этим духом по делу было бы вовсе не лишне. Только чтобы найти этого духа в Душанбе, его маленькой разведгруппы было мало. И на живца поймать не удастся – по полученным сведениям, с подопечным Курдюмом дух по кличке Горец встречаться уже не будет, а где он залег, Курдюму и впрямь неведомо.

Тогда Рустаму пришла в голову отличная мысль – он вновь подключил Ниязова, чтобы перетряхнули его люди своих наркоманов, подняли наверх всю тину, объявили Горца в розыск. Как террориста. Из той самой группы. А что, кто их там знает… Надежд, конечно, было немного, афганец мог уже махнуть обратно за Пяндж, а натравить на него погранцов было даже не во власти Руслана Руслановича Ютова. Такой ход требовал бы длительной подготовки. Но если – если он и впрямь знает что-то, что неведомо было уже покойному ЛСН Курдюму, то значит, это «что-то» он несет кому-то! Как мыслил Рустам, просто так с