Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка - Диана Чемберлен

– Я никогда не просил тебя об этом и не ожидал этого, – сказал Расс, – но у меня это произошло само собой. Ты моя кровь и плоть. Для меня этого достаточно. Вот почему я дарю тебе… – Он развел руками. – Я хочу подарить тебе весь мир, – сказал он. – Я хочу подарить тебе другие драгоценности, принадлежавшие твоей матери. Большая часть из них принадлежит Вивиане, а кое-что отошло сестрам Женевьевы – твоим теткам. Но несколько вещиц я сохранил не потому, что… Думаю, я до сих пор не мог отказаться от мысли о том, что Женевьева жива. Я надеялся, что однажды она снова наденет их. Мне никогда не приходило в голову, что у меня появится возможность подарить их моей дочери. – Он улыбнулся, и ей стало очень жаль его. Расс так много пережил, но это не могло отпугнуть ее, заставив забыть о цели своего визита.

– Я прошу извинить меня за то, что я неспособна так быстро полюбить вас, – сказала она. – Мне требуется для этого больше времени.

– Это прекрасно, Коринн, – мягко проговорил он. – Я понимаю, Вивиана тоже понимает.

– Мне кажется, вы принимаете меня не за того человека, – сказала она. – Вы воспринимаете меня как свою дочь, а не как Коринн.

Он вскинул голову.

– Верно, – сказал он. – Ты и есть моя дочь.

– Но я не собираюсь быть той дочерью, о которой вы мечтали.

Он засмеялся.

– Мало кто из детей вырастают такими, о каких мечтали их родители, – сказал он.

– Я хочу, чтобы вы поняли, какая я. – Она наклонилась вперед на стуле. – Я хороший человек. Я правда прекрасный учитель. И благодарна за деньги, которые вы мне прислали, потому что знаю, вам хотелось, чтобы я взяла их, потому что вы заботитесь обо мне. О своей дочери. И я с удовольствием владела бы драгоценностями своей матери и носила бы их. Я благодарна вам за все. Но если вы действительно хотите что-то сделать для меня, вы могли бы помочь освободить мою… освободить Эву.

Любопытная улыбка слетела с его губ.

– Я люблю ее, – сказала Кори. – Мне нужно, чтобы она оставалась в моей жизни. Она совершила ужасную вещь. Она…

– Вещи, – сказал он. – Во множественном числе.

Кори не хотела спорить с ним.

– Она совершила ужасные вещи, – согласилась она. – Эва понимает это, и она прожила примерную жизнь, стараясь все исправить. Какой смысл держать ее взаперти?

– Это расплата, Коринн, – спокойно сказал он. – Ты совершаешь преступление, ты должен заплатить за это.

Плакать в ее план не входило, но она почувствовала, что глаза наполнились слезами. В горле стоял комок: не в силах выдавить из себя ни слова, она заговорила шепотом.

– Она уже расплачивается, – сказала она. – Если бы вы ее сейчас увидели, вы поняли бы это. Она едва ходит. – Кори встала со своего стула и вытащила бумажный носовой платок из стоявшего на столе кожаного футляра и промокнула глаза. Она думала о том, как долго она ехала сюда, как настраивалась и теперь ей нужно снова проделать тот же путь, чтобы вернуться домой. Ее пронзило ощущение легкой паники, и она отогнала его прочь. Она добралась сюда, она сможет доехать до дома. – Моя мать… Эва Эллиотт больна, но она не жалуется. Я думаю, она расплачивалась за свое преступление всю свою взрослую жизнь.

Что-то дрогнуло в нем? Она увидела мягкость в его глазах, которой прежде не было.

– Пожалуйста, не плачь, дорогая, – сказал он.

– Если вы любите меня… если вы способны на ту бессознательную любовь, о которой говорите, тогда, пожалуйста, не причиняйте ей большего зла. Я не хочу ваших денег и драгоценностей. Я хочу именно такого подарка.

Расс нахмурился, и на его лбу пролегли глубокие морщины.

– Ты, видимо, не понимаешь, о чем просишь меня, – сказал он. – И Вивиану.

– Думаю, что понимаю, – сказала она. – Я знаю, что прошу многого. Я прошу, чтобы вы полюбили не только свою дочь… своего ребенка… о котором тосковали долгие годы. Я прошу вас полюбить меня. Коринн Эллиотт.

Он пристально посмотрел на нее, потом покачал головой и, словно желая закончить разговор, сменил тему.

– Я думал, что ты не ездишь на дальние расстояния, – сказал он.

Кори снова села на стул, ненадолго потеряв бдительность после резкой перемены темы.

– Не езжу, – призналась она. – Я до ужаса боялась ехать по скоростному шоссе. Всю дорогу сюда я тряслась от страха и дюжину раз съезжала на обочину. – Кори посмотрела ему прямо в глаза. – Но есть вещи слишком важные для того, чтобы позволить страху встать у тебя на пути.

На третьей неделе ее заключения в женскую тюрьму Северной Каролины навестить Эву пришла какая-то женщина. Эва сидела за плексигласовой перегородкой, размышляя о том, должна ли она узнать посетительницу. Женщина была ее ровесницей, с проседью в волосах и казалась ей совершенно незнакомой. Однако, узнав коробку, которую женщина положила на стол перед собой, Эва быстро поднесла ладонь ко рту.

Она смотрела на посетительницу.

– Ронни? – спросила она.

Ронни почти стыдливо улыбнулась.

– Я была уверена, что ты помнишь меня, – сказала она.

– Конечно, помню, – сказала Эва, хотя это была чистая ложь. – Ты по-прежнему похожа на Оливию Ньютон-Джон.

– Волосы слегка изменились, – засмеялась Ронни. – Не говоря уже о фигуре.

Эва показала пальцем на коробку.

– Это?…

Ронни кивнула.

– Я сохранила их, – сказала она. – Знаю, как важны они были для тебя, и я перевозила их с собой с одного места на другое, надеясь, что однажды найду тебя и отдам их. Однако должна признаться, что никогда не ожидала найти тебя здесь. – Она взмахнула рукой, окинув взглядом тюремное помещение.

Эва улыбнулась.

– Невероятно, правда? Догадываюсь, что тебе все известно.

– Разве есть хоть один живой человек на земле, кому бы это не было известно? – спросила Ронни. – Впрочем, прости. Ты была тогда так молода, и Тиму без труда удалось обмануть тебя.