Черная жемчужина раздора - Дарья Донцова

– Иван Никифорович, Анатолий Монакин пришел.

– Я его не вызывал, – удивился мой муж.

– Говорит, что форс-мажор, – пояснил секретарь, – некие кадровые проблемы. Похоже, какая-то неприятность, он весь красный!

– Пусть заходит через пять минут, – разрешил Иван, – как раз побледнеет. С человеком, который цветом лица на огнетушитель похож, беседовать не стоит.

Виталий исчез. Я посмотрела на супруга.

– Если от Анатолия сбежал компьютерщик, а все остальные повелители ноутбуков заболели, Димон не пойдет его выручать.

– Конечно нет, – сказал муж.

– Дай честное слово, – потребовала я.

– Клянусь, – торжественно произнес Иван.

Я вышла в прихожую, направилась к лифту и очутилась на своем этаже. За столом администратора сидел Коробков, он рылся в ящике.

– Тебя повысили? – развеселилась я.

Димон выпрямился.

– Ищу ключ от кухни, всегда в замке торчал, а сегодня исчез. Что случилось? Ты долго у Ивана была.

– Ничего, все как обычно, – ответила я, – мелкие бытовые комары кусаются. Один из них наш дверной звонок. По возрасту он чуть моложе Ивана Никифоровича. Можешь его поменять?

– Ваш звонок? – уточнил Коробков.

– Да, он начал хрипеть, выть, издавать нечеловеческие звуки, – живописала я, – будь другом, загляни к нам вечером.

– Ладно, – не стал спорить Димон, – в качестве оплаты приму ужин от Рины.

– Это легко, – рассмеялась я. – Следующая новость: у нас в бригаде три новичка. Психолог, патологоанатом и агент. Забыла спросить, когда они появятся. Ну да если не сегодня, то завтра.

Димон опять начал рыться в ящике.

– Маловато, однако, солдатиков у маршала.

– Обещали расширить состав, – уточнила я, – но пока будем работать с теми, кто есть.

Приятно проводить послеобеденное время в кафе, где подают на редкость вкусные пирожные.

– Я впервые здесь, – сказала симпатичная брюнетка, сидевшая напротив меня, – милое местечко.

– Никогда сюда ранее не заглядывала, – призналась я, – мне просто название понравилось – «Котик и белочка».

Мара рассмеялась:

– Девочка остается девочкой, даже если она метко стреляет, ловко скачет на коне и дерется на шпагах.

– Последние два умения явно не мои, – рассмеялась я. – Вы близкая подруга Лены?

– Верно, – не стала спорить Мара, – мы со школы вместе. Она предупредила, что вы захотите со мной побеседовать, попросите ответить на вопросы и чтобы я не спрашивала, почему вы их задаете.

– А какие отношения у вас с Игорем? – спросила я.

– Ну, он, от души потрепав Еленке нервы, наконец-то женился на ней. К мужу лучшей подруги надо относиться хорошо, – ехидно вымолвила Мара.

– Гарик вам не нравится?

– Честно? Не особенно, – отрезала собеседница, – и вы, конечно, понимаете почему.

– Почему? – удивилась я.

– Он маменькин сыночек, – поставила диагноз Мара.

– Игорь сам себя сделал, – возразила я.

– Аха-ха! У них в семье все вопросы решает Мария Алексеевна, – криво улыбнулась пиарщица. – Мамуля наметила невесту, Ольга Сергеевна ее продала.

– Кого продала? – спросила я. – Кто?

– Мать Лены и Кати звали Ольгой Сергеевной, – напомнила Мара, – тетя кучер. Что вы так на меня смотрите?

– Представляю женщину-извозчика, – в тон Маре ответила я.

Та поставила чашку на блюдце.

– Именно так все и происходило. Отец сестер куда-то делся. Ольга врала всем, что супруг погиб в ДТП, но я подозреваю, что муж от нее сбежал или его вообще не было. Я давно удивлялась непохожести Лены и Кати. У них точно отцы разные. Лена добрая, эгоизма в ней нет ни капли, всех любит, всем помочь готова, стройная красавица, веселая, не ноет, не плачет, на жизнь не жалуется. Катька – антипод Лены. Злая, жадная, все себе, любимой, лапой подгребла. Женственности ноль. Ходила, как крестьянин на ярмарке: голову опустит, сгорбится, руками ать-два размахивает. Талии нет, от шеи до колен все ровно, фигура типа «кабачок». Ольга Сергеевна преподавала иностранный язык, подрабатывала репетитором. Нельзя сказать, что Майкины голодали. И конфеты были, и туфли новые, и дни рождения справляли, и отдыхать ездили. Ольга была трудолюбивой поневоле. Не было у нее возможности на диване валяться. Никто денег в клювике не принесет. Характер у бабы ого-го! Всеми пыталась рулить. Думала, что люди как лошади, а она кучер, за вожжи дерг-дерг, и поехали. Где они с Марией Алексеевной познакомились, история умалчивает. Мы с Леной учились в одном классе, Катька была старше нас. В первый день занятий принято приходить на торжественную линейку с цветами, за руку с родителями. Ольга Сергеевна всегда рядом с Екатериной стояла. Я один раз не сдержалась, поинтересовалась у Лены:

– Не обидно, что мама ни разу к тебе на празднике не подошла?

– Нет, – спокойно ответила подруга. – Она же тут, а с кем рядом стоит – не важно.

– А вот Головина всегда рядом с Игорем, – отметила я, – а ты одна.

Лена промолчала. Но я давно поняла – Ольга Сергеевна Катю больше любит.

– Головин тоже с вами учился? – с запозданием удивилась я.

– Он старше Кати на два класса, – пустилась в объяснения Мара, – матери их в хороших отношениях состояли, но для детской дружбы разница в возрасте огромная. Сорок лет и сорок два года – считай одногодки. А вот девять и одиннадцать лет – разный космос. Гарик в гимназии девочками не увлекался, был тихий ботаник. На Лену он вообще не смотрел, она была мелочь в белых носочках. И Катя его не интересовала. Официант! Ау! Чаю еще, зеленого!

Дав парню задание, Мара откинулась на спинку кресла и продолжила:

– Квартира у Ольги Сергеевны была мрак. В одной комнате она, в другой дети. Пока Лена и Катя в садик ходили, проблем не было. Но потом дочки выросли. Катя начала скандалить:

– Я старшая, почему должна с Ленкой вместе жить? Пусть убирается.

Ольга Сергеевна обожала Катю, все ей позволяла. С ней она никогда кучером не была, наоборот, лошадью, которой управляют. А Лене всегда сполна доставалось за малейшую провинность. Старшенькая девочка – лялечка, уси-пуси-мусенька, чмок-чмок. Младшая – капризная плакса, делай, как мать велит, не смей спорить, рот закрыла, получи по щекам. Когда Екатерина стала требовать отдельную спальню, Ольга Сергеевна занервничала:

– Доченька, наши квартирные условия этого не позволяют…

– Очень даже позволяют тебе иметь свою комнату, – отрезала Катя, – пусть Ленка с тобой живет.

– У меня восьмиметровка, – начала оправдываться мать, – а вы с Еленой в большой расположились, там целых семнадцать метров.