Прыжок тигра - Кирилл Казанцев

– В «Шереметьево», – сказал Максим водителю тонированной серой «Приоры», – и побыстрее. Я на самолет опаздываю.

– Как получится, – покачал лохматой головой «бомбила», – видишь, что творится!

– Вижу, – отозвался Максим, – две цены. Или я другого кого найду.

Искать никого не пришлось. Водила проявил чудеса смекалки и знания местности, «Приора» прокралась дворами и огородами, объехала пробку, образовавшуюся из-за крупного ДТП, и вырвалась на МКАД. С него съехали минут через десять гонки по левой полосе, слева из-за забора с «егозой» поверху в воздух поднялся первый самолет, и водитель спросил:

– Куда летишь-то? Отдыхать или по работе?

Максим только собрался ответить, как над головой раздался низкий нарастающий вой двигателей, и лобовое стекло машины озарила ярко-красная вспышка. Он пригнулся и посмотрел вверх – над дорогой медленно и вальяжно проплыл заходящий на посадку «горбатый» «Боинг».

– Видал? – с восторгом проорал водитель, – обалдеть можно, чуть на голову не сел! Взлетка у них тут, смотри! – Он ткнул пальцем куда-то влево. Максим посмотрел в ту сторону – среди леса, на просеке высились маяки с желтыми и белыми фонарями указательных огней.

– Так куда собрался-то? – «Приора» провернула еще раз, и взлетка теперь была справа, с нее поднимался в небо очередной сияющий огнями самолет.

– Да на солнышке погреться хочу, устал. В Египет лечу, – выдал Максим первое, что пришло ему в голову.

– Погреться? А здесь тебе холодно что ли? Лето же! – искренне удивился водитель.

– Здесь моря нет, – отрезал Максим.

Машина въехала под эстакаду скоростного аэроэкспресса и остановилась у входа в международный терминал. Максим рассчитался с водителем, забрал рюкзак и постоял перед гостеприимно разъехавшимися створками дверей, осмотрелся и шагнул вперед. Первую рамку он преодолел благополучно, подхватил с ленты свой рюкзак и зашагал через полупустой гулкий зал к кассам.

– Прямой рейс без пересадок только бизнес-класс, – сообщила сонная, с красными глазами девушка, назвала сумму и потребовала паспорт. Максим отдал ей деньги, забрал документы и билет до Хельсинки. До вылета оставалось больше трех часов, а еще надо зарегистрироваться на рейс и пройти паспортный контроль. Но это позже, немного позже, пока надо найти укромное местечко, такое, где его никто не потревожит. По умолчанию, таким уютным уголком в огромном здании аэровокзала могло быть только одно помещение.

В туалете Максим первым делом умылся, внимательно рассмотрел себя в большое зеркало на стене. Видок тот еще – волосы растрепаны, футболка промокла от дождя, джинсы грязные, в глазах кураж и злость. Надо отсидеться, отдышаться, а заодно и внешность подкорректировать. Максим уединился в тесной кабинке, уселся на крышку унитаза, вытащил косметичку, порылся в ней и разложил «инструменты» на крышке бачка.

– Приступим, – пробормотал он себе под нос, глядя в маленькое, инкрустированное стразиками зеркальце и взялся за первый карандаш.

– «Красное вино», – прочитал он мелкую, золотым по багровому, надпись, – надеюсь, это подойдет.

«Макияж» занял почти час, Максим так и этак крутил перед собой маленькое зеркальце и косился на изрядно помятый собственный «фоторобот». Детали видны отлично, но общий план толком рассмотреть не удается – вроде похож сам на себя, а вроде и нет. Но в любом случае раскрас должен отвлечь любого от формы носа, губ и подбородка, от цвета глаз и волос – под коллажем имелось еще и словесное описание примет губернаторского обидчика.

– Ладно, сойдет, – Максим неторопливо и тщательно изорвал в клочки свое изображение, спустил обрывки в унитаз. И снова уткнулся в зеркало, подправил мелкие недостатки и бросил его в косметичку. Из кабинки он вышел через полтора часа, успев за это время кое-как привести в порядок джинсы и обувь. По дороге к двери остановился перед большим зеркалом на стене, посмотрел себя критически – кажется, получилось неплохо. Но толком рассмотреть Максиму себя не удалось – дверь распахнулась, и в тесное помещение вломился здоровенный бугай в тельнике, цветных шортах до колен и сандалиях. Максим пропустил его вперед и уже собрался идти к стойке регистрации, когда пришлось остановиться.

– Эй, мужик, – гаркнули за спиной, – ты тут кое-что забыл!

Максим обернулся – небритый, пропахший перегаром детина, как дохлую крысу, держал двумя пальцами розовую блестящую косметичку в черных мелких сердечках и брезгливо протягивал ее Максиму.

– Это не мое, – еле ворочая языком, отрекся от вещички Максим, – она там лежала, когда я зашел.

– А, извини, – косметичка полетела в мусорку под раковиной, – совсем охренели. Колготки скоро в мужских сортирах забывать начнут. – Детина коротко выругался и захлопнул дверь кабинки. Максим поплелся через зал к стойке регистрации. Народу заметно прибавилось, голос диктора не умолкал, постоянно сообщал на трех языках информацию о прибытии и отправлении рейсов, вокруг сновали люди с чемоданами и сумками. Максим подошел к пустой стойке для пассажиров бизнес-класса, подал скучающей девушке билет и получил посадочный талон.

– Вы без багажа? – уточнила девушка, Максим вместо ответа кивнул и побрел дальше, к пограничникам. Послонялся немного за красной чертой на полу, осмотрелся и встал в небольшую очередь. Она двигалась быстро, шустрый юноша в будке ловко штамповал паспорта и успевал переброситься парой слов с коллегой в зеленой форме.

– Очки снимите, – строго потребовал он, когда Максим остановился перед стеклянной будкой и подал пограничнику свой новенький загранпаспорт.

– Пожалуйста, – Максим приподнял очки на лоб и сразу вернул их на место.

– Ого, – отозвался шокированный увиденным юноша, – ничего себе. Где это вы так? – И принялся изучать полученный документ.

– Дома, – глухо отозвался Максим, проверяя языком плотность сцепления жвачки с деснами верхней и нижней челюсти, – с женой поспорил.

– С женой? – Юноша оторвался от паспорта и уставился на Максима. – Ничего себе, вот это стерва! Я бы с такой жить не стал, развелся бы в тот же день.

– Я бы тоже, – вздохнул Максим, – но не могу. Деньги все у нее. Вот отлежусь недельку, рыбку половлю, в сауне попарюсь – и домой, мириться.

Он посмотрел на свое отражение в толстом стекле будки. Фингал под глазом из-под темных очков не видно, но получился, он, кажется, неплохо. А вот почти зажившая царапина на щеке особенно удалась, ее цвет и форму удачно освежил красный карандаш. Лицо тоже удачно перекошено, правда, валики из жвачки еле держатся и все норовят выскользнуть, приходится постоянно прижимать их языком. Вата для таких целей подходит лучше, но искать ее времени не было.

– Удачи. – В щель под толстым стеклом лег паспорт со штампом «Departure» и названием аэропорта.

– Спасибо. – Максим сгреб документ, кое-как запихнул его в задний карман джинсов, толкнул рамку турникета и пересек границу. Все, теперь надо уничтожить этот маскарад и топать на посадку в самолет, а до нее еще час. Досмотр прошел быстро – сонные погранцы внимания на него не обращали, сумка благополучно проехала по ленте детектора, личный досмотр тоже ничего подозрительного не выявил. Максим забрал свои вещи, миновал ряды синих пластиковых кресел и оказался в зале ожидания вылета. Он шел мимо бутиков со спиртным и парфюмерией и все косился влево, на огромное панорамное окно. За ним в кромешной темноте июльской ночи кипела жизнь, самолеты взлетали и садились один за другим, сновали по взлетке, как маршрутки у конечной остановки. Над головой раздались приятные мелодичные звуки, и томный женский голос сообщил о начале посадки на очередной рейс. Максим глянул на часы – ждать еще долго и светиться лишний раз под прицелом камер видеонаблюдения не следует. Поезд давно пришел в Тверь, все уже нашли – и трупы «кондукторов», и телефон под креслом, и пистолет в тамбуре последнего вагона, и разбитое стекло. Да и звонки наверняка успели пробить, а заодно и узнать, что капитан Логинов за последний месяц только и делал, что звонил сам себе: симки куплены давно, на старый, засвеченный в доме правительства Московской области паспорт. Это последний на сегодня сюрприз для губернатора, отныне он может спать спокойно. Если сможет, конечно.