Прыжок тигра - Кирилл Казанцев

– Серега? Серега, что у вас? У нас чисто, – торопливо докладывал кто-то на ходу, ветер относил слова говорящего в сторону.

– Взяли, – хрипло, стараясь говорить отрывисто, сообщил Максим, – в Твери сойдем, там встречайте.

– Понял, а… – дальше Максим слушать не стал. Нажал «отбой», бросил мобильник на пол и шагнул к двери между вагонами, обернулся и мельком глянул на трупы – оба лежат удачно, перегораживают вход в тамбур. Первого же курильщика поджидает сюрприз, даже два. Максим рванул на себя дверь перехода между вагонами, перепрыгнул вибрирующий мост над грохочущей бездной, распахнул вторую дверь и оказался в соседнем вагоне – приличном, купейном. Здесь полумрак, тишина и покой, все спят или переговариваются вполголоса, звуки склоки остались далеко позади. Второй вагон, третий четвертый – все, приехали, впереди тупик. Максим остановился перед наглухо закрытой торцевой дверью последнего вагона, прижал к стеклу ладони, посмотрел в окно. Поезд пока не набрал скорость, он еще не выбрался за пределы Москвы, ждать нельзя. Максим выдрал из-за пояса пистолет, перехватил его поудобнее в правой руке, отвернулся и несколько раз с силой врезал рукоятью «макарова» по стеклу. Оно пошло трещинами, на пол упали несколько мелких осколков, но уцелело. Максим не сдавался, ударил еще раз, потом еще, и под конец врезал подошвой ботинка в переплетение трещин. На пол тамбура вывалился крупный обломок стекла, Максим натянул на кисть руки рукав толстовки, расколотил кулаком остатки и расчистил проем. В лицо бил теплый влажный поток ветра, поезд пронесся мимо маленькой станции, пустой перрон скоро остался позади. Максим по пояс высунулся из «окна», пытаясь разглядеть в рваном свете редких фонарей хоть что-то. Вроде насыпь, а внизу тянется редкая лесополоса. Все, ждать больше нечего. За спиной грохнула, открываясь, дверь в тамбур, Максим оглянулся рывком, пнул ее ногой. С той стороны кто-то вскрикнул испуганно и недовольно одновременно. Максим швырнул в пробитую дыру рюкзак, сам отбежал назад, разогнался, как смог, и ринулся следом, вытянув руки вперед. Приземление мягким не было, ладони проехались по щебенке, потом по мокрой траве и глине, Максим перекатился несколько раз, врезался плечом, бедром и коленом во что-то острое и вскочил на ноги. Постоял так секунд тридцать, прислушиваясь к себе, – вроде все цело, руки-ноги двигаются, глаза видят, голова соображает. И рванул бегом вверх по насыпи, побежал вдоль полотна назад к городу, высматривая в ярком свете фонарей свой рюкзак.

Мимо промчалась полупустая электричка, потом в сторону Москвы прошел пассажирский поезд, следом прогрохотал длиннющий товарняк. Максим брел по насыпи уже минут пятнадцать, останавливался на каждом шагу, бросался к каждой тени и подозрительной кочке. Рюкзак нашелся только через полчаса, он улетел под куст и слился с ним в темноте июльской ночи. Максим проверил содержимое – все на месте, за исключением мобильника. Он так и остался лежать под креслом сидячего вагона и теперь преспокойно едет себе в Питер вместе с трупами «кондукторов». Впрочем, их уже наверняка нашли, а скоро обнаружат и телефон, и брошенный на пол в тамбуре пистолет под разбитым стеклом в двери вагона – генерал-губернатора ждет очередная бессонная, полная неприятных новостей ночь. А сейчас первым делом надо раздобыть где-то телефон, предупредить Ленку, и уж потом…

Максим обернулся на шорох и звуки шагов вверху и справа – по путям кто-то шел. В сумраке непонятно – мужчина или женщина, и куда идет, ясно только одно – человек не торопится. Плетется по шпалам нога за ногу и что-то напевает себе под нос. По встречному пути пронеслась электричка, и в грохоте ее колес пропали все остальные звуки. Зато можно хорошо разглядеть того, на рельсах – нечто бесполое, в широких штанах, футболке в обтяжку с капюшоном на голове тащится, запинаясь, по шпалам. И не только ничего не слышит, но еще и ничего не видит, или не хочет видеть, как в спину ему бьют лучи мощных прожекторов.

– Эй ты, придурок! На рельсах! Глаза разуй! – С тем же успехом Максим мог обращаться к трансформаторной будке. Она отреагировала бы так же – осталась на своем месте и продолжила бы тихо гудеть. Как и тот, на шпалах, – он мурлыкал что-то неразборчиво и плелся дальше, повернувшись спиной к приближавшемуся поезду. Максим закинул рюкзак за плечи и ринулся наверх по осыпающейся под ногами щебенке, орал так, что, казалось, мог перекрыть гудок близкого поезда, но зря старался. Зомби в капюшоне топал дальше, да так спокойно, словно гулял по парку в центре города. Поправил только за спиной сползшую лямку черного мешка с узором из стразов и заковылял дальше.

– Стой! Стой, кому говорят! – Максим закашлялся, задохнулся на бегу, и вырвался, наконец, на гребень насыпи. Поезд пер неумолимо и стремительно, от рева за спиной Максим едва не оглох, наддал еще, рванул вперед, вытянул руки. Мощный свет прожекторов выдрал из мрака все до мельчайших деталей, Максим видел даже розовые шнурки и белые подошвы на кедах самоубийцы, разглядел причудливую вязь букв и цифр на спине его черной футболки.

– Да стой ты! – успел проорать Максим еще раз, в два прыжка нагнал человека, выбросил левую руку вперед и схватил его за край черного мешка. Что-то ярко блеснуло перед глазами, отлетело вперед и пропало в тени. Максим отшатнулся, рванул человека на себя, назад и вбок, швырнул вниз, упал на одно колено и покатился следом. С ревом и воем над головой пронесся светло-серого цвета состав, его головной вагон больше походил на летательный аппарат, случайно попавший на Землю. Поезд почти бесшумно промчался мимо и, как призрак, исчез в ночи. Максим поднялся на ноги, посмотрел сначала на черную неподвижную тень у ног, потом на себя – толстовку можно выбрасывать, джинсы тоже. Существо, между тем, уже приходило в себя – шевелилось, попискивало что-то невразумительное и попыталось сесть. Максим молча наблюдал на ним, света дальнего фонаря хватало только для того, чтобы разглядеть гриву длинных черных волос, закрывших лицо, тонкие пальцы рук с черным же маникюром, и дрожащие плечи под похоронного цвета одеянием.

– Ну, ты как? Жив? Жива? Ты меня слышишь? – На все вопросы существо отвечало дрожью и стуком зубов.

– Понятно. Телефон у тебя есть? Дай, пожалуйста, мне позвонить надо. – В ответ та же реакция. Максим уселся перед ним на корточки, приподнял пальцами его голову за подбородок и повернул к свету. Оторопел на мгновение, потом вгляделся повнимательнее – жуть, от нее, наверное, на улице люди шарахаются. Бледная, вокруг глаз и под ними черные круги, губы темные, с пирсингом в нескольких местах, как нос и левая бровь. На щеках вертикальные полосы, но это уже от слез, как и круги под глазами – всего лишь потекшая тушь. Ну, и провода в ушах, как положено, куда ж без них. Максим осторожно вытащил из ушей существа заглушки и повторил по слогам:

– Телефон. Дай мне телефон. Позвонить. Пожалуйста.

Существо закивало, замотало черной гривой и запустило руку в задний карман шаровар. На свет божий показалась утыканная стразами «раскладушка» в розовом корпусе. «Дрянь какая». Максим брезгливо взял трубку, выдернул белый провод наушников, и дребезжащий вой из них, наконец, оборвался. Максим поднялся на ноги, отошел в сторону и набрал Ленкин номер.

– Да? – напряженным, даже нервным голосом отозвалась она после четвертого или пятого гудка.