Братья по оружию - Иван Стрельцов

Хромой вспомнил находящуюся сейчас в Грозном тележурналистку Алину Буковинскую, с которой был знаком давно и тесно. Именно она когда-то сказала ему: «Дела уже давно ничего не значат, потому что все решает пиар».

Тогда Шамиль не согласился с ней, а теперь… Теперь же готов был собственной кровью подписаться под этими словами.

Хромой посмотрел на своего помощника, который всегда находился рядом с ним, и громко, так, чтобы слышали другие боевики, заявил:

– Алихам, мы возвращаемся в лагерь. Необходимо переместить отряд ближе к равнине. – Больше не сказал ни слова, для его людей услышанного было достаточно…

«Ну вот все и закончилось» – прочитав радиограмму, полученную от Крутова, с облегчением подумал Сергей Таранин.

Отряду «Вихря» предписывалось прекратить сопровождение каравана и возвращаться на равнину в зону ответственности РОПа «Керчь». На время проведения операции «Троянский конь» усилить ротный опорный пункт, по окончании операции их вернут к месту постоянной дислокации.

– Уходим на восток, – распорядился капитан.

Теперь отряду морских пехотинцев предстояло перемахнуть через горный кряж, обогнуть трехтысячник, гору, отдаленно напоминающую щербатую пирамиду, и лишь затем спуститься на равнину и выйти к опорному пункту.

По подсчетам Таранина, этот марш-бросок должен был занять у его отряда не больше двенадцати часов, если до минимума сократить привалы.

«Сейчас самое сложное – это взобраться на кряж, – размышлял капитан, прикидывая маршрут движения, но тут же сам себя перебил: – Самое сложное – это не самое неприятное, а вот самое неприятное – если неожиданно нарвемся на духов. Тут можно растерять всю радость жизни».

– Движемся в прежнем порядке с фланговым охранением и головным дозором, – приказал напоследок Таранин. – И шагаем в форсированном режиме. Чем быстрее дойдем, тем больше времени останется на отдых.

Эти сутки для морпехов оказались удачными, выбранный маршрут они прошли за десять часов, причем ни разу не столкнулись с сепаратистами.

Причину затишья командир отряда хорошо знал, это напоминало затишье перед бурей: мелкие группы моджахедов собирались в большие отряды, подобно грозовым тучам…

Опорный пункт «Керчь», внушительных размеров полевая крепость, соединила в себе наиболее передовые идеи фортификации, отчего больше напоминала сторожевую заставу времен покорения Кавказа. Развернут РОП был вокруг невысокого холма, у основания которого возвели пятиметровый вал с заграждениями из колючей проволоки и системой огневых точек в бронеколпаках.

Выше по холму была установлена вторая линия обороны, внешне походившая на крепостные редуты, выложенные из больших валунов, мешков с песком и ящиков из-под боеприпасов, заполненных землей. Здесь же находились и стрелковые окопы полного профиля и капониры для бронетехники, что позволяло вести прицельный огонь по противнику на значительном удалении.

Третья линия обороны, как корона, венчала вершину холма. Кроме окопа по всему периметру с ячейками для снайперов и крупнокалиберных пулеметов здесь же располагался командный бункер, выстроенный из бетонных блоков и перекрытий, а также пара корректировочных постов, руководящих минометной и гаубичной батареями.

За этой последней линией обороны находились артиллерийские позиции, склады и блиндажи для личного состава.

Такое обустройство ротного опорного пункта было не случайным. Первые годы после возобновления чеченской войны РОП «Керчь» чаще всех подвергался нападениям сепаратистов. Его расположение удачно прикрывало выход в горы и, наоборот, с гор, для набегов на равнину. Боевики изо всех сил пытались захватить и уничтожить опорный пункт, держа его по нескольку суток в осаде. Восхищенные стойкостью бойцов РОПа, кое-кто из штабных офицеров пятьдесят восьмой армии предлагал переименовать «Керчь» в «Сталинград», «Севастополь» или на худой конец в «Брестскую крепость», но дальше разговоров эти предложения не пошли…

Радист «Вихря» вышел в эфир и на частоту «Керчи» передал пароль – Три святителя.

Тут же ответила радиостанция мотострелков – Шестикрылый серафим.

Вскоре к балке, где временно разместились морские пехотинцы, подошла группа разведчиков, которым было приказано провести коллег по ратному ремеслу в расположение ротного опорного пункта.

– Майор Олег Гонтарь, комендант этой цитадели, – представился круглолицый крепыш с лихим чубом, задорно вздыбившимся над правой бровью, и южно-украинским акцентом, характерным для кубанских станичников.

– Капитан Сергей Таранин, – в тон ему ответил морпех, пожимая протянутую руку майора.

Тот, взглянув на небритые физиономии, рваный камуфляж и разномастную экипировку диверсантов, только присвистнул:

– Ну и видок у вас, хлопцы, не знай, что свои, точно принял бы за духов злобных. Ей-богу, хлопцы, у нас тут банька есть, отмоем вас, отскоблим, и снова будете гордостью Андреевского флага.

Морские пехотинцы по ходам сообщений гуськом двинулись за комендантом к вершине холма.

– На время проведения операции ваш отряд подчиняется мне. Сил на РОПе своих достаточно, так что будем держать вас на всякий пожарный случай в резерве.

Выбравшись из душного хода сообщений, Сергей наконец смог перевести дух и заодно оглядеть «хозяйство» майора. Если для боевой позиции подходит словосочетание «идеальный порядок», то именно так и следовало называть «Керчь». Ничего лишнего, чистые протоптанные дорожки между холмиками блиндажей, Т-образные, вырытые в земле артиллерийские позиции с дальнобойными безоткатными орудиями «Д-30».

С противоположной стороны, похожие на прожорливых птенцов, задрав жерла стволов, замерли с полдюжины батальонных минометов.

Взгляд Таранина неожиданно задержался на дальнем углу РОПа, где под натянутой маскировочной сеткой он углядел пять БМД-2 с зачехленными брезентом башнями.

– А это что? – удивленно спросил морпех.

– Это бесхоз, – невнятно ответил Гонтарь.

– Не понял?

– Здесь до нас стояли парашютисты из седьмой дивизии. Когда стали формировать нашу сорок вторую дивизию для дислокации в Чечне, то «Керчь» передали нам, и так как своей бронетехники еще не было, десантникам приказали оставить здесь половину своих БМД. Потом мы получили новые боевые машины пехоты, поставили их в капониры. А эти куда? – Майор указал на остромордые боевые машины десанта. – Выставили сюда, зарядили, заправили и ждем, когда хозяин соизволит появиться. Только забирать эти «коробочки» никто не торопится. Вот и получается бесхоз.

– Ну да, – согласился с Гонтарем Сергей.

Он сам находился на войне не первый день и хорошо знал, какие здесь порой происходили чудеса безалаберности. А БМД действительно были по-настоящему боевыми машинами. Судя по приваренным к башням нескольких БМД стойкам с автоматическими гранатометами «пламя», повоевать этой технике пришлось достаточно.