Отпусти браткам грехи - Владимир Колычев

– Как говорит Настя, в долгах как в шелках...

– Кредиты?

– Они самые...

– Ничего, расплатишься. В следующий раз «Мерседес» купишь...

– А я думаю, что брать, «Мерседес» или «БМВ». Придется «Мерседес» брать. Для своей королевы.

– Хочешь сделать мне подарок? – буднично спокойным тоном спросила она.

– А я что, этого не достоин?

– Спасибо, конечно. Но я как-нибудь обойдусь... Ты же сам о такой машине мечтаешь... Ты же гонщик, в машинах твоя жизнь...

– Моя жизнь в тебе, – с чувством сказал он.

– Ты же знаешь, я этого не люблю, – едва заметно поморщилась она.

– Вот чем хороши багги, так это тем, что слова поперек не скажут, – невозмутимо улыбнулся он.

– Вот и езжай к своим багги.

К новому девяносто третьему году Гарик окончательно приватизировал автобазу со всеми ее потрохами. В других городах автопредприятия загибаются от недостатка коммерческого интеллекта и купеческой хватки, а у него катастрофический недостаток в свободных машинах, и это при том, что если собрать их все разом, на территории автобазы не хватило бы гаражей и крытых стоянок. Дальнее и ближнее зарубежье, поставки по России – крутится маховик бесперебойно, бегут дороги под колеса. Большой товарооборот, солидная прибыль, одни кредиты Гарик возвращает, другие, уже большие, берет, и так по кругу, вернее, вверх по расширяющейся спирали.

В гору идут дела, но работать приходится на износ. Впрочем, Гарик не жаловался. Для счастья у него есть Марина, для развлечения багги... Он снова открыл автоклуб, закупил запчастей и трубок для каркасов кроссовых машин. Восемь багги уже собраны, гонщики готовятся к соревнованиям. Сейчас на дворе середина марта, а в конце апреля начнутся заезды... И сам Гарик поучаствует в гонках, наравне с молодежью. Большим спортсменом ему уже не стать, но душу потешить он имеет право...

– Вместе поедем, – сказал он. – Но сначала бы перекусить...

Обедали они в дорогом ресторане. После чего сразу отправились в путь. Пока ехали по московским улицам, Гарик соблюдал правила и скоростной режим. Но выехав за пределы столицы, до самого дна утопил педаль акселератора. Марина давно привыкла к его лихачествам, поэтому ничего не сказала, когда стрелка спидометра легла на отметку «сто сорок». Машина в отличном состоянии, движок форсированный, колеса что надо... Если бы не помехи на дорогах, они бы уже через пять часов были дома. А так пришлось немного задержаться, обгоняя «тещины языки» из дальнобойных машин и расплачиваясь с гаишниками за превышение скорости. Но все же к ночи они вернулись в Заполоцк.

Гарик всерьез думал о собственном жилье, но по-прежнему жил в той трехкомнатной квартире, что снял без малого год назад. Марина чувствовала себя здесь как дома. Сегодня воскресенье, у домработницы выходной, ужина нет, но ее ничуть это не смущает. Переоделась в своей комнате, надела фартук, встала к плите. Обычный жареный картофель и куриные котлетки, но Гарик бы променял все рестораны мира на один такой ужин.

Стол накрыли в гостиной, Гарик открыл бутылочку сухого вина – скорее для антуража, нежели для удовольствия. Настроение и без того прекрасное. Вчера с Мариной полдня шатались по московским магазинам, вечером слушали «Летучую мышь» в Театре оперетты, сегодня они снова вместе, и ему с ней так хорошо, что слов нет.

Поужинали, выпили вина, посмотрели американскую кинокомедию. На этом и все. Завтра ей в институт, ему на работу. Понедельник день такой, что накануне пораньше спать надо лечь...

– Спокойной ночи! – мило, но с прохладцей в глазах улыбнулась ему Марина.

Она уже научилась целовать его в щеку перед тем, как скрыться на ночь в своей комнате. И сейчас подкрепила свое пожелание нежным, но бесплотным поцелуйчиком. В спальню она ушла без всякого сожаления о том, что Гарик остается без нее. Как будто так и надо... Да он уже и сам скоро начнет думать, что иначе и быть не может...

А ведь он мог бы жениться на Марине. Если бы она этого захотела... Лариса для него уже не препятствие: все-таки развелся он с ней, не важно, что через суд. Она так до сих пор и пребывала в уверенности, что Гарик прозябает в провинциальной нищете, даже алименты с него не требует. Ничего, когда-нибудь он сам даст о себе знать. Что ни говори, а Максимка не чужой для него человек, можно сказать, сын, если забыть об Эрике...

Утром Гарика разбудил пронзительный механический трезвон. Спросонья он потерялся в догадках – что ему мешает спать, дебильный будильник или будильный дебильник. Но каким бы ни был ответ на этот вопрос, надо подниматься, тащить себя в ванную – ледяной душ как нельзя лучше приводит в чувство.

Сначала он постучал в дверь к Марине. У нее тоже будильник, но подстраховка лишней не бывает... Но, как оказалось, он опоздал: Марина проснулась без него. И обнаружил он ее в ванной. Девушка принимала душ. А дверь почему-то открыта, наверное, спросонья недоглядела...

Шторка в ванной не совсем прозрачная, но профиль ее тела просматривался хорошо. Высокая грудь, тонкий стан, выпуклые полушария, длинные ноги... Гарик понимал, что нет у него права стоять в дверях и любоваться ею, но, увы, он ничего не мог с собой поделать.

Марина выключила воду, повернувшись к нему передом, убрала штору. С легким и чуточку жеманным удивлением посмотрела на него. Не шарахнулась, не попыталась закрыться.

– Нравится? – насмешливо спросила она.

– Очень, – ошарашенно пробормотал он.

Марину явно забавлял его идиотский вид. Но вот ее брови сомкнулись на переносице.

– Может, свалишь?

– Ухожу...

Он закрыл дверь, но ее обнаженная красота так сильно врезалась в память, что девушка продолжала стоять перед глазами...

Гарик вез ее в институт, она сидела рядом, листая тетрадь с конспектами. Волосы заплетены, вместо шубы дорогая, но скромная на вид куртка, напрочь лишенный какой-либо вульгарности брючный костюм, сапоги на коротком каблуке. Милая и беспорочная девушка-студентка. Но перед глазами стояла голая нимфа, только что смывшая с себя мыльную пену...

Марина глянула на него раз, другой.

– Вид у тебя какой-то озабоченный, – насмешливо заметила она.

– А ты знаешь, сколько мне лет?

– Знаю. Летом двадцать четыре года будет...

– А тебе двадцать.

– И что?

– Я взрослый мужчина, ты взрослая девушка...

– А-а, – разочарованно протянула Марина.

И сделала вид, что поглощена изучением конспекта. Она умела охлаждать его пыл. А он не мог форсировать события...

Секретарша встретила его ласковой многообещающей улыбкой. Анюте двадцать два года, симпатичная и обаятельная девушка. Но Гарик поздоровался с ней ни к чему не обязывающим тоном. Он действительно взрослый мужчина, он действительно не может обходиться без женщины, и, казалось бы, в том положении, в которое поставила его Марина, было бы глупо не воспользоваться податливостью этой милашки, но... Он не просто влюблен в Марину, он околдован ею и не мог изменить ей, хотя она и не требовала от него верности...