Горец - Александр Тамоников

– Да пошел он! Забираем пойло, остатки закуски, а то в общаге полбанки тушенки осталось, и ко мне!

– Думаешь, Гаранов не поднимет шума?

– Вот о чем я не думал, так это о том, о чем ты спросил меня. Хрен с ним, пусть поднимает. Себе хуже сделает.

Григорьев покачал головой:

– Не-е, не поднимет. Не выгодно ему против военных выступать. Сынка спрячет, его дружков разгонит и затихнет. А вот насчет отставки и снятия кандидатуры – сомневаюсь. Ведь не он же сам прет на должность, кто-то сверху тащит его, чтобы заполучить район в единоличное пользование. Они не дадут ему соскочить с поезда. Хотя… может, как раз все выйдет и наоборот. На хрена тем, кто хочет заполучить район, тащить на пост придурка, который не смог замять скандал. И у которого непредсказуемый сын-наркоман, да еще преступник. Да что гадать? Идут они, действительно, к чертовой матери. Поехали в городок.

Алешин приобнял Дементьева:

– Ну а ты ехать не хотел. Видишь, как отвлеклись. До кучи еще и ствол заполучили.

– Тебе еще не надоели эти стволы?

– А куда сейчас без них, Андрюша? Не будь у меня «ПМа», расстрелял бы всех этот безмозглый Алан, а папа его прикрыл. И легли бы не в бою, а в каком-то кабаке.

– Значит, нам тебя за спасение благодарить?

– Нет, ты сам справился и снял проблему. Но если бы Алан попытался выстрелить, то я не дал бы сделать этого. Отстрелил бы клешни в два выстрела. Так что рукопашка – это хорошо, но ствол надежнее.

– Да забирай ты его. И поехали. Диман, расплатись и сложи пойло с закуской в пакет. Мы будем ждать тебя у воющего шакалом урода. Деньги-то есть?

– Обижаешь, Андрюша!

Вскоре офицеры вернулись в часть и продолжили пьянку до утра, вычеркнув из памяти случай в ресторане.

Приехав в гарнизон, спецназовцы долго сидели в номере Дементьева, вспоминали события последних суток, удивляясь, куда мог деться Кабан. Разошлись в полчетвертого, а в 7.00 к Дементьеву прибыл посыльный от дежурного по отряду. Он тихо постучал в дверь. Не получив ответа, толкнул дверь, она оказалась открытой. На кровати одетым спал командир разведывательно-штурмовой группы. Пришлось солдату будить офицера, потряхивая тихо за плечо:

– Товарищ капитан! Подъем, товарищ капитан!

Дементьев открыл глаза:

– Ты кто?

– Здравия желаю, я посыльный по отряду.

– Да? И с чем пришел?

– Вас срочно вызывает подполковник Вербин.

Андрей никак не мог прийти в себя.

– Зачем?

– Ну уж этого я, товарищ капитан, не знаю! Мне приказали вызвать в штаб вас, капитана Алешина и прапорщика Григорьева, я и пришел.

Андрей сказал:

– Посмотри, на тумбочке сигареты остались?

Посыльный ответил:

– Так точно! Но мало, всего две штуки.

– А блока не видно?

– Есть блок, он за столом, на полу валяется.

– Не валяется, солдат, а лежит.

Дементьев приподнялся, осмотрел пустую тару, укоризненно покачал головой, прикурил сигарету. Он прекрасно помнил все, что вчера вечером произошло в ресторане «Джербет». Спросил посыльного:

– Куда вызывает командир?

– В кабинет!

– А чего так рано, не знаешь?

– Нет, но он прибыл в часть вместе с командиром полка, с ним какой-то милицейский подполковник. Толстый такой, нахальный с виду. Потом командир полка ушел, мент остался, а отрядный приказал вызвать вас, Алешина и Григорьева. Приказал, чтобы вы срочно прибыли в штаб.

– Ясно! Начинается вторая серия вчерашнего кино.

– Не понял, товарищ капитан!

– А тебе и не надо. Меньше знаешь, спокойней спишь. Ты Алешина и Григорьева уже поднял?

– Никак нет. Сначала зашел к вам!

– Тогда иди, поднимай капитана и прапорщика. Передай: как приведут себя в порядок, сбор у меня, здесь.

– А что мне в штабе дежурному сказать?

– То, что приказ командира отряда передал по назначению. Мы будем минут через двадцать. Раньше, увы, не получится! Тебе все понятно?

– Так точно!

– Ступай!

Рядовой, развернувшись, вышел из номера. Андрей выкурил полсигареты, больше не смог, тошнота подкатила к горлу. Он затушил окурок, произнес:

– Нет! Так пить нельзя. Перебор вышел. А впереди разговор с Вербиным и этим ослом, Мирзой Гарановым.

В том, что в гарнизон приехал начальник РОВД Джербетского района, Дементьев не сомневался. Видно, плохо вчера понял. Что ж, только себе хуже сделает. Но пора собираться. Капитан провел рукой по подбородку. Надо бриться. И принимать душ. Сейчас только холодная вода может взбодрить, облегчить состояние. Нет, конечно, граммов пятьдесят спирта тоже помогли бы, однако пить нельзя. Да и нет в номере спирта. Вздохнув, командир разведывательно-штурмовой группы разделся, бросив одежду в кресло. В стирку. Забрал туалетные принадлежности, полотенце и направился в душевую комнату. Приняв душ и побрившись, вернулся в комнату, где его уже дожидались Алешин с Григорьевым.

– Шустро вы подорвались, мужики, а я вот только из душевой.

Григорьев проговорил:

– Подорвешься, когда Вербин вызывает. И наверняка по поводу вчерашнего.

Алешин сказал:

– Надо договориться. Мы поехали в кабак помянуть ребят. Сидели тихо. Сделали заказ, выпили в меру. А пацаны за соседним столом слишком уж шумели. Матом ругались…

Дементьев рассмеялся:

– Кто это о мате говорит? Тоже нашелся борец за чистоту русского языка.

– Разговор не обо мне. Короче, бузила молодежь. Да и хрен бы с ней, если бы один из них, этот, как его, ну, в белом костюме…

Прапорщик подсказал:

– Алан!

– Вот, Алан и крикнул нам типа того, кого мы поминаем? Получили, что ли, по морде в горах? Так не хера там делать. Ну, и дальше понес что-то в этом роде. Естественно, осквернение памяти погибших ребят мы допустить не могли. И сделали замечание. Запоминайте, сначала мы просто попросили Алана заткнуться. А тот проигнорировал просьбу. Более того, назвал нас карателями, оккупантами свободного Кавказа. И вот только тогда мы решили проучить наглецов. Аккуратно, в щадящем режиме. Что и сделали. А Алан со страху сам выпрыгнул в окно. Под дурью и с крыш прыгают.

Дементьев спросил:

– Ты сам-то веришь, что эта версия прокатит?

– Да плевать, прокатит она или нет. Мы свое слово скажем, а что будут говорить отморозки, нас не касается. Ментов в кабак не вызывали, протокол не составляли, а показания пострадавших – полнейшая туфта.