Удар «Стрелы» - Александр Тамоников

— Как попытались бежать? Из зала?

— Так точно. Они сидели с краю последнего ряда. Вблизи стоял охранник. За ним окно. Мы не минировали его, чтобы открывать, проветривать зал. Пацанье это видело. В конце смены часового они бросились на него, сбили с ног и в окно. Хорошо, находившиеся рядом бойцы успели перехватить их. Побег не состоялся. Но если бы не быстрые действия охраны, беглецы могли бы выскользнуть в окно! Правда, не понимаю, на что они рассчитывали? До земли более трех метров. Асфальт и открытая зона. Уйти-то им все равно не удалось бы. Подстрелили бы и на площадке! Но попытка состоялась. Главарь приказал:

— Беглецов связать, закрыть в какой-нибудь подсобке без окон. Выставить охрану. Я решу, как наказать их. Как казнить посмевших оказать мне неповиновение. Скоты! Надумали взбрыкнуть? Взбрыкнете, когда под тесаком окажетесь. Свиньи!

Отпустив Зухура, Халим еще пару раз затянулся анашой. Известие о попытке побега вызвало раздражение, а разговаривать с представителями федеральной власти следует спокойно, самоуверенно, даже нагло, показывая, что боевиков не страшит ничего. И в первую очередь — смерть! Что такое смерть для них? Обретение благ потустороннего мира. И ничего более. Так кто же страшится получения благ?

Закончив с анашой, главарь банды снял трубку телефона. И тут же услышал два длинных гудка. Телефон вывели напрямую в администрацию или штаб. Тем лучше! После гудков из динамика раздался жесткий мужской голос:

— Полномочный представитель Президента Соколов Дмитрий Михайлович! Слушаю вас!

Халим фамильярно и укоризненно протянул:

— Ну-у! Целый представитель самого Президента, а такой невоспитанный. Где ваше здравствуйте, господин хороший? Или вы плохой?

Соколов ответил:

— Перестаньте паясничать, Халим! Желать вам и вашей банде здравствовать как-то нет желания. И не для этого я здесь. Выкладывайте условия, при выполнении которых вы готовы освободить заложников. Хотя наверняка как обычно в подобных случаях, потребуете предоставления Чечне независимости и немедленного вывода с ее территории всех войск вместе с марионеточным, как вы называете законно избранные органы республиканского правления, правительством?

Дикой поправил Соколова:

— Не из Чечни, Дмитрий Михайлович, а из Ичкерии! Запомните навсегда, это две огромные разницы. Но вы ошибаетесь, я не намерен выдвигать утопических и идиотских требований. У нас с вами все будет складываться гораздо проще. Если, конечно, мы найдем взаимопонимание.

Соколов сказал:

— И на какое же взаимопонимание вы рассчитываете, господин террорист?

— Вот только давайте обойдемся без ярлыков. И без пафоса. И насчет взаимопонимания — оно выражается в том, что вы понимаете меня, я — вас. Ни больше ни меньше!

Представитель Президента проговорил:

— Пока я слышу пустые слова. А хотел бы знать, как чувствуют себя заложники, каково обращение с ними. Все ли живы и здоровы? Начнем искать взаимопонимание с этого.

Халим согласился:

— Ничего не имею против. Заложники пока, я подчеркиваю это слово — пока, все целы и невредимы. Насчет здоровья не скажу, не врач. Но с виду выглядят нормально. Для заложников, естественно! Понятно, что они боятся. И правильно делают, что боятся. Не боится только дурак. Вот нашлось трое дураков среди всей толпы, и что? Они погубили не только себя, но и тех, кто нарушил приказ приближаться к школе и рванулся на площадь. Глупо! Но закономерно. Что же вы не проводите занятий в обществе, как вести себя в случае захвата террористами? Или рассчитываете на то, что подобные захваты прекратятся? Заблуждаетесь! У нас достаточно и денег, и наемников, а главное, предателей в среде ваших чиновников самого разного уровня, чтобы мы и далее могли весьма эффективно проводить свои акции по всей России. Это я тоже хочу подчеркнуть и повторить, не только на Кавказе, но и по всей России, будь то Москва или самый убогий райцентр вашей глубинки. Но я много говорю! Вы удовлетворены ответом?

Соколов от кого-то принял какую-то информацию. Диалог с неизвестным Халим слышал, но ни слова не понял. Полномочный представитель между тем вернулся к переговорам:

— Еще вопрос, Халим! Мне сообщили, что в школе уже начались проблемы с питанием заложников. Это соответствует действительности? Главарь банды усмехнулся:

— Ну, если вы подвезете к школе продукты первой необходимости, лишними для заложников они не станут точно.

— Как осуществить подвоз?

— Так же, как и прожекторы. Бортовой «УАЗ» с тем же водителем к автобусу.

— Я могу быть уверен, что продукты попадут к заложникам?

— А вы сала свиного побольше в кузов бросьте. Тогда можете смело рассчитывать на то, что мои бойцы продукты не тронут. А если серьезно, ваш вопрос оскорбителен. У меня есть чем кормить своих подчиненных, без ваших подачек.

Соколов немного смягчил тон:

— Ну, хорошо, согласен, я задал не самый умный вопрос. Но вернемся к теме. Вы будете выдвигать какие-либо требования или нет?

Халим специально выдержал паузу, имитируя размышления, хотя уже знал, что скажет представителю федеральной власти. Затем ответил:

— Да, буду! Я не фанат, чтобы отстаивать бредовые идеи создания независимой Ичкерии. Ее продали, и изменить уже ничего нельзя. Мне и моим бойцам надоело воевать. Вы объявили амнистию, и мы могли бы сложить оружие. Но это предложение для мальчиков-дилетантов, заманенных в горы силой. Мы же профессионалы. И если решили прекратить войну против вашего преступного режима, то с максимальной выгодой для себя и соблюдая обязательства перед своими собратьями, попавшими к вам в плен и томящимися в ваших зонах. Всех освободить невозможно, да я и не ставлю перед собой такой цели. Однако кое-кому я обязан жизнью и должен отдать долг. А посему условия освобождения заложников таковы. Первое — вы немедленно отпускаете из СИЗО Джохара Топаева и вместе с тем ублюдком, что за «бабки» сдал его властям, доставляете в школу. Второе — мне нужно сто миллионов долларов, упакованных в контейнеры. Третье — после выполнения первых двух условий вы сажаете на площадь перед школой два вертолета «Ми-8» МТВ, машин, способных летать в условиях высокогорья, с одним пилотом в каждой «вертушке»! Как только вы начнете выполнять условия, я по завершении каждого этапа буду выпускать на свободу по сто пятьдесят человек. Последних заложников, кроме тех, которых мы возьмем для страховки, их будет немного, вы получите, как только вертолеты поднимутся в воздух. Кстати, если члены вашей правительственной комиссии пожелают заменить собой заложников, которые полетят с нами, я ничего не буду иметь против.

И последнее, я вижу, что за границей буферной зоны неистовствует толпа родственников заложников. Пока вам удается сдерживать ее, но это положение шатко. Поэтому я хочу облегчить вам задачу сдерживания толпы.

Соколов поинтересовался:

— Интересно, каким образом?