Формула боя - Михаил Нестеров

Это произошло после обсуждения крупной сделки, принесшей Дробову довольно большие деньги.

Тот улыбнулся и тут же посерьезнел.

– Во-первых, я хочу, чтобы ты на родине жил в нормальном доме. После того как ты уволишься из армии, ты должен иметь хорошую крышу над головой.

– А ты уверен, что я уволюсь из армии?

– Уверен. Но только после того, как оставишь в ней несколько преданных друзей. Вам понадобятся деньги, на первых порах мы будем тем или иным способом помогать в финансировании вашей организации.

– Ты хочешь иметь в России филиал НДП?

– Нет. Я хочу, чтобы ты создал свою партию. НДП в таком виде, как она существует в Германии, может функционировать только в одном месте – в Германии. В России подобная партия не будет иметь сколько-нибудь практического применения. Я кое-что подскажу тебе, остальное ты додумаешь сам. Нашей партии уже тридцать лет, наш главный лозунг – «Германия для немцев». Почему бы тебе не провозгласить: «Россия – для русских»? То же самое сделали в Англии, Италии, других странах. Видишь, Григорий, я не требую от тебя ничего, ты сам все сделаешь, дойдешь до всего своими мозгами.

– Значит, я могу рассчитывать на вашу поддержку? – задумчиво спросил Дробов.

– И на очень серьезную, – подтвердил Шпеер. – Особенно на первых порах.

На Дробова у него был практически неограниченный кредит у руководства НДП. И он не ошибся в своем выборе: Григорий еще до этого разговора принял нужное Шпееру решение.

Когда начался вывод советских войск из Германии, Дробов уволился из рядов Вооруженных Сил (далось это молодому генералу непросто) и зарегистрировал организацию-движение, которая до сегодняшнего дня не изменила своего названия: «Красные массы».

Вначале была гордость: вот он, Григорий Дробов, выходит из четырехкомнатной квартиры, садится в «Мерседес» с личным шофером и телохранителем, заезжает в просторный офис и едет обедать на огромную дачу в Апрелевке. Потом это все ушло, на первом плане оказалось само дело, которое теперь выглядело куда симпатичнее перламутровой окраски «Мерседеса» и дачи из немецкого стройматериала стоимостью под миллион немецких марок. Теперь Дробов не замечал, как пригнаны рамы и двери в его доме, как работает мощный двигатель машины.

Он чувствовал, что рискует многим, но, читая труды Сталина и нацистских деятелей, наткнулся на подходящую фразу: «Свобода – это риск. И каждый настолько свободен, насколько он готов рисковать». С этим определением стало спокойнее, хотя Григорий никогда не был нервозным; он действительно хотел свободы и готов был рискнуть, даже головой. Но бывает ли свобода, за которую можно положить голову? На этот вопрос он отвечал себе с мрачной улыбкой: «И не одну!»

* * *

Сейчас, выезжая с дачи, Григорий думал об отце, хотя вскоре направление мыслей изменилось: теперь он переключился на сбежавшего из части Антона Никишина. Будет плохо, если этот солдатик попадет в руки МВД или ФСБ. Просто необходимо, чтобы его взяли люди из «Красных масс». Для поиска сбежавшего солдата у Дробова были задействованы практически все силы – как в Самарской области, так и в Москве. Однако тот как в воду канул. Нашел, видимо, хорошее убежище.

Самарская область

Рябов в это время набрасывал в голове план, напрямую касающийся Антона Никишина. Он никак не мог предположить, что у того найдутся помощники. Скорее всего, думал следователь, они местные, из Чапаевска, и познакомился он с ними, когда бродил по городу в увольнении. Значит, он «разбросал» следствие, когда брал или пытался взять билеты то в один город, то в другой, а сам вернулся в Чапаевск. Оригинальный и неожиданный ход. Так же неординарно он может поступить и сейчас.

Тем не менее Рябов для поимки выбрал довольно простую тактику, оставив круглосуточные посты наружного наблюдения по месту жительства Никишина в Москве, у родственников, друзей… Для задержания парня было задействовано огромное количество людей, вот только где он появится? Один или в компании сверстников?

Рябов попросил пригласить к нему кого-нибудь из местных милиционеров. Когда пришел участковый, подполковник поинтересовался:

– Ваша молодежь делится на группировки?

– Не понял.

– Ну, я имею в виду, как в Москве, например: мотоциклисты-байкеры, металлисты-рокеры, панки, не знаю, рэперы…

– Вообще-то делятся. Только таких групп у нас нет. У нас традиция. Как бы традиция.

Теперь не понял Рябов и попросил объяснений.

Участковый начал с событий, может быть, даже мифических, но разговоры о которых так или иначе ходили, – начал он с событий двадцатипятилетней давности.

– Тогда по «Голосу Америки» передали сообщение, – проникновенно говорил участковый, – что Чапаевск в Самарской области – это маленький американский Чикаго. Была грандиозная перестрелка, передали они на весь мир, половина Чапаевска залегла по одну сторону железной дороги, половина по другую сторону полотна. И началась пальба! Потому что каждый житель Чапаевска, по мнению Пентагона, имеет в наличии огнестрельное оружие.

– Это действительно так?

– Может, не совсем так, но имеют. – Участковый помолчал. – Одним словом, имеют. Если взять наших осужденных, то на зонах чапаевцев называют тяжеловесами – огромные сроки получают, с Самарой не сравнить. У них там два-три года, у нас – восемь-десять.

Рябов покачал головой, ему показалось, что на лице милиционера промелькнула гордость за родной Чапаевск. Вздохнув, он вернул участкового к теме разговора.

– Мы говорили о, так сказать, делении молодежи на определенные группы в зависимости от увлечений.

– Так я же ответил вам. Никаких панков с сине-зелеными волосами – упаси Бог! – с ними тут же разделаются. Есть, конечно, музыкальные фаны, группировки по месту жительства, но без названных вами перекосов. Одним словом, у нас в Чапаевске самая нормальная молодежь.

Ладно, подвел итог встрече Рябов, будем искать среди нормальной. Он, конечно, не знал, что однажды Романов сказал Антону удивительную фразу: «Никогда не надейся на случай, Антон, не зови его, но в подсознании отложи: случай – не от Бога, Бог закрывает глаза в такие моменты, случай – от ангела, от твоего ангела-хранителя». Ангел-хранитель Антона, воспользовавшись дремой Бога, свел его с друзьями, но не в Чапаевске, а в Самаре. И не мог видеть Рябов, что сейчас Юлька Лиханова работает над волосами Антона, делая филировку и осветляя его виски перекисью водорода. Он не должен выделяться даже в их компании, потому что все они немедленно отправляются в Москву – через Ульяновск и Нижний Новгород.

Москва

– Смотрите, тоннель кончился! – на весь вагон заорал Примус, тыкая пальцем в окно. Электропоезд действительно резво выскочил из тоннеля и помчался по городу, словно обычный трамвай.