Формула боя - Михаил Нестеров

– Про примус?!

– Да.

– А та бабка, случаем, водкой не приторговывает? – спросил Рябов.

– Не знаю. А что?

– Если продает, купи у нее бутылку.

Со второго этажа гостиницы «Октябрьская» спускался ухоженный и отдохнувший Семенов. Остановившись в холле, он придирчиво осмотрел себя в зеркале и подошел к конторке администратора.

– Доброе утро, – улыбнулся он дежурной. – Только что заступили?

Любе Коряжиной хотелось послать этого пухлого ловеласа подальше. Еще раннее утро, а настроения никакого. Она промолчала, занявшись бумагами.

– Плохое настроение? – любезно осведомился Семенов.

Призывая все свое терпение, Коряжина оторвалась от бумаг и в упор посмотрела на незваного собеседника.

– У меня сотни проживающих, если я со всеми буду любезна, на мужа ласковых слов не хватит.

– А кто муж, – поинтересовался майор, – не Дима Романов?

И увидел, как внезапно побледнели щеки Коряжиной. Всего лишь двадцать минут назад она звонила капитану домой, потом в часть, ей сказали, что сейчас Романова нет, спросили, что передать. Она попросила, чтобы он перезвонил Любе.

Состояние Коряжиной Семенову понравилось, вынув удостоверение ФСБ, он раскрыл перед ней.

– Пожалуйста, позовите кого-нибудь, чтобы вас сменили. Дмитрия Романова сегодня ночью убили, и у нас есть подозрения, что вы причастны к этому убийству.

Пожалуй, майор ФСБ переборщил: прежде чем Коряжина появилась в его номере, прошло не менее двадцати минут: ее отпаивали водой и давали нюхать нашатырь из аптечки. Однако майор не смутился, в номере он продолжил в том же духе:

– Как вам объяснил Романов, зачем ему понадобились паспортные данные чеченцев, которые являются вашими постоянными клиентами?

Коряжина долго сморкалась в платок, тут же вытирала им глаза и твердила:

– Я ничего не знаю, Диму убили, кто же это, кто…

Семенов не торопил ее, он дал ей выговориться, наконец ее речь стала более-менее внятной.

– Один раз он пришел ко мне и сказал, что интересуется всеми чеченцами, которые останавливались в нашей гостинице.

– Как он объяснил свой интерес?

– Но он же капитан! Он из спецназа! Разве это не так?

– Так.

– Ну? – Коряжина наивно посмотрела на Семенова. – Я подняла в журнале фамилии. Он спросил, кто является постоянными клиентами и периодически останавливается в гостинице, я назвала несколько фамилий, дала паспортные данные.

– Сейчас можете назвать эти фамилии?

– Да, они часто приезжают в Самару, привозят вино. Шамсудин Мараев и Бекмерза Албаков. Они каждые две-три недели бывают здесь.

– Ну а дальше?

– Дальше? – Коряжина простодушно захлопала ресницами. – Дальше он попросил описать их внешность. Говорил, что, может быть, это те люди, которых они ищут. Я описала.

– А о чем еще вы рассказали ему?

– Больше ни о чем.

– Ну как же, Любовь Васильевна! А о паспортах? Он спрашивал, есть ли какие-нибудь дефекты на документах и такое прочее?

– Ах да, спрашивал. Албаков, Бекмерза, он такой аккуратный, а вот Мараев, он не очень, он сам весь в пятнах, голова сальная всю дорогу и в паспорте на первой странице жирное пятно. Одним словом, Мараев.

– А почему вы так хорошо запомнили этих двух?

– Ну… как вам сказать… В общем, они очень благодарные люди, свои. Понимаете, о чем хочу я сказать?

– Понимаю, о благодарности. Вы принимали от них подарки.

– Да… Но деньги не брала.

– Ну хорошо, вернемся к Романову.

– А это правда, что его убили?

– Да.

– Они?!

Семенов не ответил.

– Итак, о чем попросил вас Романов, когда вы сказали ему о своих постоянных клиентах – Албакове и Мараеве?

– Он попросил позвонить ему, когда они снова приедут, чтобы он сам смог посмотреть на них.

– Вы звонили ему?

– Два раза.

– Ему не хватило одного раза, чтобы посмотреть на них?

– Дело в том, что в первый раз Дима не сумел приехать, ссылался на занятость.

– Интересно получается. Вы знаете, что он капитан спецназа, интересуется чеченцами по роду службы, и вдруг занят. Как будто речь идет о какой-то бытовой проблеме. Вам это не показалось странным?

– Нет.

– Значит, вы позвонили ему во второй раз и…

– И все. Больше я с ним не разговаривала.

– Когда вы звонили, даты можете назвать?

– На память нет, могу свериться с журналом.

– Во время свиданий с Романовым вы не слышали от него имени Антона Никишина?

– Нет.

– Последний вопрос, Любовь Васильевна. Как вы познакомились с Романовым?

– Вообще-то это личное… Мы знакомы уже два года, он как-то останавливался у нас, красивый, сильный. Короче, не прошел незамеченным. Иногда мы созванивались, встречались.

– Ну что ж, Люба, спасибо. В течение дня к вам подойдет наш сотрудник, вы к этому времени зафиксируйте на бумаге нашу с вами беседу, поставьте число, распишитесь и передайте ему. И вот еще что…

Семенов постоял в задумчивости. Сейчас нужно будет переговорить с Рябовым, пусть свяжется с Кирсановым в Таганроге, скажет, чтобы из КПЗ выпустили Албакова и Мараева, которые «думают о русской женщине здесь». Хотя при чем тут Коряжина? Если бы, к примеру, сам Семенов попросил ее о том, что в свое время она сделала для Романова, разве он стал бы хоть в чем-то упрекать ее? Нет, конечно. Просто она дала информацию не тому человеку. Она абсолютно не разбирается в вопросах подобного рода. Нет, больше он ничего не добавит, кроме:

– Спасибо, Люба.

– А мой муж? – жалобно спросила Коряжина. – Он узнает об этом?

– Лично у меня нет охоты встречаться с ним. До свидания.

Московская область

Иван Григорьевич Дробов встречал сына на террасе огромной дачи, недалеко от станции Апрелевка Московской области. Он лениво посматривал из-под седых бровей на высокую фигуру Григория, идущего по участку вдоль молодой посадки елей.

Рукопожатия были крепкими у обоих. Иван Григорьевич даже не предложил сыну выпить: во-первых, рано, всего половина первого, во-вторых, Григорий почти не пил. Поэтому на столе вскоре появились чай и домашнее печенье.

Передав отцу несколько сувениров, привезенных из Испании, Григорий быстро выпил чай и набил трубку табаком.