На войне как на войне - Сергей Самаров

— Слушаю. Капитан Югов.

— Ангелов вылетел в Москву. Прошел, как положено, регистрацию. Через двадцать минут самолет приземлится в столице. Проверили по спискам пассажиров. Все в порядке. Никаких нарушений.

— Понял. Спасибо.

Югов нажал на рычаги и снова набрал номер служебной квартиры. На сей раз трубку взял сам Легкоступов. Должно быть, сообщение его сильно обеспокоило.

— Товарищ генерал, — сказал Югов чуть не торжественно и при этом победоносно посмотрел на жену — знай, мол, с какими людьми работаю. — Мы проверили. Объект прошел в аэропорту регистрацию и вылетел в Москву. Через двадцать минут будет уже там. Мы опоздали. Есть. Еду.

Он положил трубку и вышел в коридор.

— Надолго? — спросила жена, заметно успокаиваясь. Службой мужа она гордится, хотя и ругает его постоянно за неумение зарабатывать. Она больше получает...

— Откуда я знаю? Когда такие дела начались... Это не наши местные делишки. Это московский генерал операцию проводит. И если бы я случайно телевизор не включил...

— Все ты... — сказала она ехидно.

— Денег дай, — велел Аркадий. — У меня даже на транспорт нет. А за руль мне сегодня садиться противопоказано.

— Надеюсь...

Она, почти не глядя, достала из сумочки еще сто рублей и протянула мужу. Он вышел торопливо. Но заспешил не сразу к трамвайной остановке, а по пути забежал в магазин, где в кафетерии всегда продают водку. Выпил сто граммов, подумал, выпил еще сто. И почувствовал себя увереннее. Но время он все же потерял. И потому остановил такси. Назвал адрес и попросил ехать быстрее. Но опять не доехал. Потому что в соседнем квартале на глаза попалась вывеска еще одного кафе.

— Тормози, старик... — попросил водителя.

Тот остановился. Капитан расплатился, демонстративно пересчитал сдачу и забежал в кафе, где выпил еще сто граммов коньяка.

На его звонок дверь открылась сразу.

— Заходи, — сказал майор Мороз и поморщился от запаха.

В комнате, уже одетый и с «дипломатом» в руке, Югова встретил генерал — собрался уезжать. И уставился на капитана оторопело.

— Ну, знаете, это уже слишком... Утром я еще промолчал. Но любому терпению приходит конец...

Геннадий Рудольфович решительно взял трубку телефона. Набрал номер, назвал себя и потребовал немедленно соединить его напрямую с начальником управления.

— Да-да... Немедленно. Соединяйте с дачей. Через минуту ответили.

— Добрый день, Игорь Евгеньевич. Легкоступов. Я сейчас вылетаю с военным «бортом» в Москву. Но звоню по другому поводу. К нам приставлен капитан Югов. Это не капитан, а сплошное недоразумение. Второй день пьяный. А сейчас в самый ответственный момент заявился — на ногах еле стоит. Прошу рассмотреть вопрос о его служебном соответствии. Утром я по факсу отправлю вам рапорт. Прошу принять меры. Он попросту дискредитирует звание офицера ФСБ. Да. Хорошо. До свидания.

Генерал положил трубку и строго посмотрел на майора Мороза.

— Вызови мне дежурную машину. Сам на поезд не опоздай. Меньше часа осталось А вы, капитан, свободны. Надеюсь, что через пару дней вы уже не будете капитаном. Я проконтролирую это.

Югов вышел из квартиры ошеломленный. Он не ожидал такого поворота событий. Вместо того чтобы поблагодарить его за новость об Ангелове, его собираются вышвырнуть со службы...

«А и плевать на вас...» — подумал он отчаянно.

И от этой фразы стало вдруг на душе легко и спокойно. В кармане есть еще деньги, и можно снова зайти в кафе. И будь что будет... Верно ведь говорят: все, что ни случается с нами, все к лучшему.

Во дворе капитан снова увидел «Форд Фокус».

«В третий раз встречается. Это к счастью. Бог троицу любит. Значит, и у меня будет такая же телега...» — подумал он, громко засмеялся и торопливо пошел туда же, где недавно пил коньяк. Кафе еще работало. А утешиться после таких событий необходимо.

— Аркадий... — услышал уже около дверей. Кто-то окликнул его со стороны дороги.

Аркадий обернулся.

Черный джип «Гранд Чероки» остановился у бордюра. Хороший «Гранд Чероки», солидный, но золотистый «Форд Фокус», пожалуй, мало ему уступает. Захватов высунул ноги из раскрытой дверцы машины, но вылезти не поспешил. Только приветственно помахал капитану рукой.

«А что, — пьяно и задорно подумалось вдруг, — вот возьму и попрошусь к Захватову на работу. И зарабатывать буду побольше, чем в управлении... И „Форд“ себе куплю... Запросто. И терпеть каждого индюка-генерала не надо будет...»

Окрыленный собственной идеей, он расставил руки, словно хотел обнять отставного подполковника вместе с большой машиной. Друзьями они никогда не были — Захватов не только по званию, но и по возрасту значительно старше. И даже работали в отделах, деятельность которых никак не соприкасалась. Но друг друга знали достаточно хорошо.

— Что, гуляешь? — Пожав руку, Захватов пока зал большим пальцем на заднее сиденье, приглашая сесть.

Югов сел рядом с каким-то мрачным типом в черной одежде, смотрящим не на него, а сквозь стекло на противоположную сторону улицы. Тип подвинулся, не поворачивая головы. В салоне показалось так удобно, что вдруг резко ощутилась разница между собственным красным потрепанным «жигуленком» и этой машиной. Югов ведь с самого детства был неравнодушным к технике, но пока на чужие машины мог смотреть только с завистью. И при этом знал, что сослуживцы, которые ушли из управления и сумели куда-то пристроиться, давно уже свои «жучки» поменяли на более престижные иномарки. Эта мысль пришла сейчас не как откровение, а как нечто давно осознанное и желаемое. И потому Аркадий ей не удивился.

— Как твои «похоронные» дела? — спросил он, начиная разговор, который только что задумал.

— По-похоронному, — невесело отмахнулся Захватов. — Людям свойственно умирать, а родственникам свойственно тратиться на похороны — от горя ли, от радости ли... Мне все равно. На том и держимся. А ты что сегодня разгулялся?

И повернулся к капитану настолько, насколько позволили это сделать живот и тяжелая шея. Но долго так сидеть не смог и потому устроился, только слегка повернув голову.

— Неприятности какие?

— Так... От настроения неважного. Приехали тут, понимаешь, москвичи... Генерал с майором. Приставили меня к ним. Ты же москвичей знаешь, ждут, что перед ними выслуживаться будут. А мне плевать, что они начальство. У меня своих дел хватает. Так генералу нашему нажаловались. А мне плевать... Я давно бы ушел со службы. Было бы куда податься... Может, к себе возьмешь?

Югов не просился. Он просто кривлялся. От злости на Легкоступова, от испорченного настроения, от желания показать свою отчаянность.

— А что, может, и возьму, если попросишься.

— А как платить будешь? — И опять вопрос не звучал конкретно. Это была простая болтовня. Вроде бы как от нечего делать. Шуткуют два мужика...