Последний бой комбата - Александр Тамоников

– Да все остыло уже давно, – недовольно пробормотал Кувшинин.

– Вызови Белова – он в момент и разогреет, и на стол накроет!

После ужина командир батальона и начальник штаба продолжили работу, отрабатывая до мельчайших подробностей предстоящие действия своих подчиненных. И только в одиннадцатом часу Голубятников отложил в сторону карту, перекурил и пошел спать.

4 февраля 1995 года

С утра продолжалась подготовка личного состава к форсированию реки Сунжа. Блокпосты и патрули несли службу в штатном режиме. Подвезли боеприпасы, материальные средства. Подошел топливозаправщик, под завязку залил баки боевой техники. В городе стрельба велась где-то на востоке, но в целом обстановка оставалась спокойной. Командир батальона с начальником штаба вернулись к плану предстоящих действий. Определились, где и в каком порядке должна будет сосредоточиться техника после захвата районов западного берега Сунжи. В частности, в первом секторе должна была встать броня седьмой роты, это семь БМД. В основном – во дворах больших домов. Боевые машины десанта разведроты планировалось расположить на позициях западнее, ближе к дому культуры. Во втором квартале должны были занять позиции шесть машин восьмой роты и техники девятой.

Ближе к обеду Голубятников вызвал на КНП командира зенитно-ракетной батареи. Старший лейтенант Шульгин появился через несколько минут, как будто ждал в соседнем помещении. Комбат подвел его к карте.

– Никак и для нас нашлась работенка, товарищ подполковник? – уточнил Шульгин.

– А что, заскучали твои бойцы?

– Честно говоря, надоело в тылу сидеть. Мы тоже могли при взятии департамента поддержать батальон. И очень даже эффективно. Конечно, ЗУ-23 не танк «Т-80», но все же две скорострельные пушки...

– Каждый занимался своим делом. Но я вызвал тебя не для того, чтобы обсуждать, что было, а чего нет. Смотри на карту. Вот, – Голубятников обвел овалом участок на карте от железнодорожного переезда до берега реки, – место дислокации твоей батареи, противотанкистов, инженерно-саперного взвода и ремонтников. Саперы пойдут вместе с боевыми подразделениями. Противотанковая батарея и ремвзвод останутся оборонять район дислокации. Тебе же находиться в готовности поддержать наступающие роты. Не исключено, что некоторые дома чеченцы превратили в опорные пункты. БМД в «зеленке» во время овладения районами мы применять не будем – почему, объяснять, думаю, не надо. Гранатометчикам тоже придется несладко. Чтобы вести прицельный огонь, им еще предстоит сблизиться с объектами, подыскать удобные позиции, а, значит, надо будет перемещаться в секторах обстрела вероятных опорных пунктов противника. Тебе же накрыть их гораздо легче.

– Конечно, – заметно повеселел командир зенитно-ракетной батареи. – Если надо, мы откроем огонь с дальних позиций, и прямо с БТРД[10]. А при необходимости снимем установки, поставим на колеса и подкатим поближе к «духам». А уж потом быстро загасим любой опорный пункт, обеспечив безопасную работу гранатометчиков.

– Ты правильно понял задачу. Это от тебя и требуется. При условии, если в «зеленке» мы встретим серьезное сопротивление.

– Вы считаете, что уже в первом квартале батальон может нарваться на боевиков?

– А ты считаешь это невозможным? – решил проверить командира батареи на сообразительность Голубятников.

– Как сказать? – задумчиво проговорил Шульгин. – С одной стороны, в первом квартале сосредоточивать крупные силы боевикам резону нет. Их по-любому разгромят. Да и отход возможен только через мост, а тот простреливается из дома культуры. Мало кому удастся прорваться. А с другой стороны, именно в первом квартале мы должны ожидать серьезное сопротивление. И «духи» в состоянии нанести нам существенный урон. Своих положат, но и у нас потери будут серьезные.

– В том-то и дело. Чую, готовят боевики нам сюрприз в этом секторе.

– А что нарофоминцы из дома культуры сообщают? – поинтересовался старший лейтенант Шульгин. – Они же должны видеть, что происходит в «зеленке». Отдельные группы должны бы засечь.

– Нарофоминцы меняли псковичей. Что значит смена подразделений, не тебе объяснять. В это время зона ответственности почти не контролируется. Одни уходят, им не до зоны, другие обустраиваются, наблюдатели только адаптируются, присматриваются. А ведь не только наши из дома культуры смотрят за «зеленкой», но и «зеленка» очень внимательно наблюдает за всем, что здесь происходит.

– Согласен!

– И если предположить, что на смену рот ушел всего час, а уходит, как правило, больше, то за это время с восточного берега на западный сколько «духов» противник может перебросить?

– Много! Но все равно их кто-нибудь зацепил бы.

– А если смена проводилась в тумане, в сумерках, ночью? К тому же «духи» могли пройти на этот берег и по железнодорожному мосту, и с помощью плавсредств; и вообще в районе вполне могут быть боевики, отошедшие от центра города, от дома правительства. А его обороняли люди подготовленные. Оказавшись в квартале, да еще при налаженной системе управления, они наверняка попрятались в домах и на улицу носа не кажут. Насчет оружия и боеприпасов я уже молчу. Сам знаешь, дудаевцы повсюду в городе оставили целые склады. Не исключение и наши районы. Возможно, я не прав и серьезного сопротивления мы не встретим. Дай-то Бог. Все этому будут только рады. Но готовиться мы должны к прорыву с боем, а не к прогулке. Значит, так, – подытожил Голубятников. – Вступаешь в бой только по моей личной команде и после уточнения задачи. Никакой самодеятельности, понял?

– Один вопрос. Представим такую ситуацию: роты вошли в «зеленку», мы встали в районе дислокации – и тут на восточном берегу появляются гранатометчики противника в полной готовности нанести удар по нашим наступающим силам. Мне связываться с вами, докладывать обстановку, уточнять задачу? Или все же действовать по обстановке? Выводить на позиции свои установки и гасить «духов», пока они не открыли огонь по нашим?

Голубятников внимательно посмотрел на Шульгина:

– Сам-то как думаешь, что следует предпринять в этой ситуации?

– Немедленно ударить по «духам».

– Ну, и к чему тогда вопрос?

– А как же насчет самодеятельности?

– Ты одно с другим не путай. И мозги мне не забивай. В экстренных случаях действовать по обстановке с последующим докладом мне лично. Ты чего, Юра, дурочку ломаешь?

– Ничего я не ломаю. Задал вопрос – получил ответ.

– В следующий раз за такой вопрос не только ответ получишь. Ступай, Шульгин, готовь подразделение.

Проводив командира зенитно-ракетной батареи, Голубятников присел на стул.

– Весельчак тоже мне нашелся...

– Так они в зенитной батарее все такие, – подал голос сержант Выдрин. – Что старший лейтенант Шульгин, что его заместитель Рыбин – ребята оторви да брось, тельняшку на груди рвать готовы. Да и старший лейтенант Шуманов такой же. Заводные, особенно если на грудь примут. Говорят, они и учились в десантном училище вместе.