Железные нервы снайпера - Максим Шахов

Телефон Виктора дважды коротко пикнул. Он потянулся к нему и прослушал присланные оператором управления технической разведки звуковые файлы. Оба разговора оказались совсем короткими. В первом звонивший сказал абоненту, что у него сложности с работой, и попросил встретиться. Во втором абонент перезвонил сам и сообщил, что они встретятся «где обычно» около восьми вечера…

Разговоры были настолько банальными, что Логинов в первый момент даже не понял, что заставило оператора выделить их из общей массы как «непонятные»: у миллионов россиян каждый день возникают проблемы по работе, и они спешат поделиться ими с товарищами в каком-нибудь баре. Собственно, из таких вот разговоров, за которыми следуют непременные «плаканья в жилетку» под спиртное, и состоит жизнь подавляющего большинства людей…

Однако Логинов почти сразу понял, в чем тут дело. Говорившие, а это были двое мужчин, н и к а к не обращались друг к другу. Конечно, не все называют знакомых в телефонных разговорах по именам, но тогда употребляются обращения типа «старик» или что-то наподобие. Здесь же такого не было, именно поэтому эти разговоры и прозвучали диссонансом для оператора…

– А сейчас давайте поприветствуем нашего дорогого гостя Михаила Андреевича, который только что торжественно открыл компьютерный класс, оборудованный благодаря его благотворительной помощи! – радостно проверещала в микрофон заучка с кукольным личиком.

Приветствовали Равиковича без особого энтузиазма. Время было вечернее, уже стемнело, так что согнанные в актовый зал сразу после окончания занятий школьники порядком притомились. Даже в туалет их водили группами по десять человек под конвоем учителей – чтоб не разбежались…

– Ура!

– Спасибо вам, Михаил Андреевич! – закричали угодливыми голосами кандидаты в медалисты.

– Приперся, блин, наконец-то… – бурчали двоечники.

– Семцов, Балаев, поднимитесь! – шипела какая-то учительница. – Иначе по «паре» влеплю за четверть!

Равикович под не очень бурные, но продолжительные аплодисменты проследовал на сцену в президиум. За ним за укрытый кумачовой скатертью длинный стол уселись мэр Алапаевска, заместитель губернатора, начальник облоно и директриса. Чиновники рангом поменьше и свита олигарха разместились в полупустом первом ряду.

Перед сценой стояла пара камер местных телеканалов, оператор Аллы Радостиной пристроился в проходе на колене. Стоящая на трибуне заучка перестала хлопать и сделала дирижерский жест рукой. Впрочем, синхронного окончания аплодисментов не получилось. Старшие классы по команде учителей сели почти сразу, первоклашки же продолжали хлопать, бестолково озираясь по сторонам.

– Все, детки, все! – злобно шипели учительницы, метаясь между рядами.

Заучка с широченной улыбкой повернулась в сторону президиума:

– А сейчас со своим приветственным стихотворением выступит ученица девятого класса Наташа Ванина!

Наташа оказалась девушкой видной. Когда она взобралась на сцену и повернулась к президиуму бочком, мэр Алапаевска, украдкой зевавший от этой тягомотины, навел резкость, и его лица коснулась сальная улыбка…

– Когда-то в нашей с вами школе учился мальчик Миша! – бойко начала Наташа.

Стихотворение было выдержано в том же ключе, что и все подобные произведения. По образчику, что написал когда-то большой друг советских детей, но при этом, как выяснилось позже, ярый антикоммунист Сергей Михалков в честь юбилея Сталина: «Есть в мире сила неподкупных слов, но чувства есть, которым в слове тесно…» Ну и так далее. Примерно по той же схеме, что и Михалков Сталину, признавалась со сцены в любви Равиковичу Наташа Ванина. Правда, автором шедевра, скорее всего, была заучка, поскольку она то и дело подсказывала Наташе слова. Та при этом поворачивалась, так вихляя задницей, что мужская часть президиума была в полном восторге и в конце долго хлопала.

После этого благодарственную речь по бумажке зачитала директриса. Лет ей было под пятьдесят, так что в президиуме снова начали позевывать. Наконец слово предоставили Равиковичу.

– Дорогие дети, я очень занят, поэтому, к большому сожалению, за все эти годы впервые смог вырваться, чтобы приехать к вам в гости! Но я всегда помню, чем обязан нашей школе, поэтому буду и впредь помогать ей чем смогу!

Заучка подала знак, раздались аплодисменты.

– Спа-си-бо! Спа-си-бо! – губами показывала заучка.

Ученики начали скандировать за ней. Равикович приложил руку к сердцу и поклонился. Потом олигарх демократично спустился в первый ряд и поцеловал руку своей первой учительнице. Та, ясное дело, обрыдалась. На этой трогательной ноте, запечатленной всеми камерами, заучка объявила:

– А теперь, дорогие дети, вас приглашают в столовую на угощение, которое приготовил для вас дорогой Михаил Андреевич!

Изголодавшиеся дети на этот раз заорали от души и дружно ломанулись к двери, едва не затоптав пару зазевавшихся учителей. Равикович наблюдал за этим безобразием с благодушной улыбкой. Он очень любил это ощущение. Еще со старых времен. Ведь настоящий кайф не в том, чтобы обыграть краплеными картами какого-нибудь лоха до нитки, а в том, чтобы, облапошив его, с барского плеча сунуть лоху десятку-другую на такси и увидеть в его глазах благодарность, а то и слезы умиления…

Логинов прослушал звуковые файлы еще раз, потом закурил и задумался, глядя на дорогу. Наконец он пробормотал: «Чем черт не шутит…» – и потянулся к телефону.

– Семь-ноль, слушаю! – ответили в трубке.

– Это Полста-девятый. Код доступа: девять-семь-пять-один-три…

– Принял, Полста-девятый, – проговорил оператор управления. – Ну что, получили записи?

– Да, я поэтому и звоню… У меня тут мысль возникла. Можно голоса на этих записях сравнить с теми, что принадлежат владельцам поставленных на прослушку телефонов?..

– Вы хотите проверить, не говорил ли кто-то из людей Равиковича по «незасвеченному» телефону? – понял мысль Логинова оператор.

– Да…

– В принципе, можно, но для этого нужно привлечь другую службу…

– Нужна санкция Ноль-третьего?

– Да нет, кода доступа достаточно. Но потребуется время.

– Хорошо, спасибо. Я буду ждать вашего звонка.

Благодарные дети облапошенных Равиковичем родителей с чувством глубокого удовлетворения лопали презентованное карточным шулером копеечное печенье. Когда благодетель явился на пороге школьной столовки собственной персоной, дети по команде заучки, с набитыми ртами три раза невнятно проскандировали: «Па-си-ба!»

Мэр Алапаевска тем временем нашарил глазками аппетитную грудку Наташи Ваниной и поспешно сунул руку в карман брюк. Тут к Равиковичу повернулась сияющая директриса и сказала: