Сирийский скальпель - Александр Тамоников

– О детях всегда так и думаю, – улыбнулся в подтверждение своих слов прапорщик. – А супруга в последнее время достала.

– Что случилось?

– Понимаешь, какое дело… Я хорошо помню, как мы раньше жили: частный деревянный дом без удобств, один продуктовый магазин на весь район, да и тот, почитай, без продуктов. Вместо стиральной машины – доска. У моей матери еще трое, помимо меня, а никаких памперсов и детского питания тогда не знали. Отец вахтовым методом работал – наколет дров перед отъездом, принесет с базара овощей, и на месяц в Сибирь. Мать, помимо домашних забот, еще и на полставки медсестрой подрабатывала. И не жаловалась, тянула.

– Что-то я не пойму, к чему ты об этом?

– Да к тому, что сейчас во сто крат легче, а они все одно ноют!

– Кто?

– Бабы! Живем в благоустроенной квартире с горячей водой и теплым сортиром. В отдельной кухне стоит стиральная машина-автомат и посудомойка. Некогда сбегать в магазин – позвони, и заказ привезут домой. И что ты думаешь, жена мне заявляет?

– Что?

– Ты, говорит, специально в свои командировки уезжаешь, чтобы мне по дому не помогать.

Жилин никогда не видел супругу Соболя. А те, кому «посчастливилось», характеризовали ее как очень скандальную даму с манерой вести дискуссию по принципу «я права, а ты заткнись и обтекай». При этом она имела привычку возмущаться любым действием оппонента. Димка Соболь предпочитал с ней не связываться, так как человек, доживший до сорока, перевоспитанию не подлежит. Кому захочется тратить на бесполезную попытку час своей единственной жизни?

– Во дает! – искренне возмутился Борька. – А «бабки», значит, за командировки берет без вопросов?

– В том-то и дело, что зарплатой моей довольна, – обиженно прогудел Соболь. – А во всем остальном – одни претензии.

– Может, пройдет?

– Надеюсь. У нее случаются такие периоды. Я их называю «гоном»…

Пара вертолетов продолжала полет к намеченной цели.

Пассажиры транспортной «восьмерки» смотрели в круглые иллюминаторы, думая каждый о своем. Обсудив житейские проблемы, замолчали и давние друзья – Смирнов с Соболем.

Слегка развернувшись, Жилин «наслаждался» видом пустыни и прокручивал в голове план предстоящей операции. «До точки долетим через пятнадцать минут, после посадки быстро шмыгнем в лесочек, – размышлял он. – До захода солнца успеем пройти лесом до южной оконечности селения. А потом придется развернуть бивак для ночевки – наблюдать за населенным пунктом ночью бесполезно. Так что к основному заданию приступим завтра…»

В мирной обстановке Жилин был спокойным, мягким и покладистым человеком. Побеседовать за графинчиком водки – так просто добряк и паинька. Но в бою или во время операций он полностью преображался – становился требовательным к подчиненным и беспощадным к неприятелю. В рукопашной схватке – лучше под руку не попадать.

В курсантскую молодость Серега дисциплину не жаловал и по количеству взысканий лидировал в роте. Однако вызывать на совет училища или выгонять его командиры не торопились, так как разгильдяй был к тому же знатным спортсменом. Все виды единоборств, стрельба, легкая атлетика, троеборье… Парень с легкостью бегал кроссы любой сложности и не просто бегал, а побеждал и приносил в копилочку училища заветные кубки, медали и грамоты. Как такого молодца отчислять? Приходилось работать и воспитывать.

Внешность Жилин имел внушительную: двухметровый рост, широкие плечи, завидная осанка, кривой боксерский нос, волевой подбородок, бычья шея. Накачанное тело было покрыто мускулами, а руки венчались кулаками размером с пивную баварскую кружку.

На последнем курсе Серега набегался по девкам, остепенился и взялся за ум. А подтянув учебу, даже неплохо сдал госэкзамены. В честь подобного перевоплощения командование училища распределило его в известную бригаду ВДВ, но не командиром взвода, а начальником физической подготовки. Сразу на майорскую должность.

Очнувшись от воспоминаний, Жилин развернулся на сиденье и посмотрел на подчиненных. Для его парней сегодняшнее задание было обычной работой – все выглядели спокойными, а старлей Курко даже дремал, опустив голову на грудь.

Подполковник Суслов не спал. Разведка была его профессией, и в данный момент он наверняка обдумывал детали будущей операции.

Из вооружения все пятеро выбрали бесшумные «валы», штатные пистолеты и ножи. Помимо огнестрельного и холодного оружия, у каждого имелось по пять гранат и по тройному боекомплекту. Снаряжение решили взять стандартное: связные портативные радиостанции, приборы ночного видения, навигатор и ночные прицелы. Также были в ранцах сухие пайки и прочие вещицы, но этого добра Жилин приказал взять немного. «Ни к чему набирать жратвы на неделю, если задание рассчитано максимум на трое суток», – подумал он.

До южной оконечности вытянутого лесочка долетели быстро.

Перед посадкой Сергей еще разок развернул карту и освежил в памяти маршрут, по которому группе предстояло протопать более двадцати километров. Место посадки специально было выбрано на значительном отдалении от Джир-эль-Гама, чтобы злоумышленники не заметили «вертушку» и не успели смыться вместе с похищенными российскими военнослужащими.

На командирской карте селение было обведено овалом синего цвета. Вокруг него на некотором отдалении пестрели ярко-красные кружки и прямоугольники. Так разведка обозначала места возможной или точно установленной дислокации боевиков «Исламского государства», предупреждая таким образом группы российского спецназа об опасности. Знало о близости противника и командование авиабазы, однако на риск пошли сознательно – другого выхода попросту не было.

Наконец транспортный вертолет, разогнав воздушным потоком пылевое облако, мягко коснулся колесами шасси грунта. Сдвинув назад дверь, бортовой техник опустил короткий трап и помог спецназовцам покинуть кабину.

– Удачи, парни! – крикнул он вдогонку.

Добежав до первых деревьев, бойцы остановились и проводили взглядами улетавший вертолет. Когда над лесом установилась полная тишина, группа в походном порядке начала движение на север…

В дозоре шел старший лейтенант Смирнов. По жизни он был балагуром, шутником и балбесом, но когда доходило до серьезной работы – преображался в серьезного и собранного бойца, на которого можно было положиться. Его вниманию и острому зрению порой завидовал штатный снайпер группы – прапорщик Женька Гаврилов.

Вторым топал командир группы, за ним Суслов. Замыкали шествие Соболь с Курко.

На первом этапе пешего перехода все шло по плану: тишина, вокруг ни души, и только частое дыхание подуставших парней…

Миша Суслов хоть и не имел отношения к спецназу, выглядел неплохо: темп держал, грудную клетку не рвал и вообще ни на что не жаловался. Шел на определенном Жилиным месте, посматривал вокруг и даже успевал запрашивать место по специальному навигатору.