Козленок в молоке - Юрий Поляков

– Не горюй, Серый! – успокаивал я. – Докатимся – узнаем…

– Вот ты, талантливый парень, – продолжал он, – чтобы книжку свою издать, разную сволочь с шалавами на квартиру к себе пускаешь! А у нас… Думаешь, кто-нибудь о державе думает? Никто! Сейчас садовые участки по управлению распределили, никакой оперативной работы: все кирпич ищут… А я ведь раньше строителей курировал, так мне проходу не дают: помоги, помоги… А что я им, украсть, что ли, помогу?!

– Не помогай им! – посоветовал я.

– Им не помогу. А тебе помогу! Давай я по начальству доложу: мол, есть хороший парень, талантливый. Позвоним куда надо… У нас в «конторе» у одного генерала сын стихи пишет, хреновые-прехреновые, так уже две книжки издал! Позвонить?

– Не надо.

– Да ты не бойся! Никто не узнает. Мы же – могила…

– Могилы тоже иногда разрывают! – ответил я.

Возможно, это был один из самых дальновидных поступков в моей жизни.

Потом у Сергея Леонидовича начались обидные неприятности с женой: оказалось, по выставкам и театрам она ходит не с подружкой, а с другом – каким-то заню-ханным художником-авангардистом, и продолжается это уже давно. Однажды вечером Сергей Леонидович заявился ко мне с чемоданом, разъяснил, что ушел из дому навсегда, и остался жить в моей квартире. Горе, понятное дело, топили в портвейне, а портвейн, как известно, напиток мизантропический. Разговоры наши были под стать наливаемому.

– Подведу я его под статью. Точно подведу! Он у меня на мордовском солнышке погреется! – бешено глядя в ненавистное пространство, угрожал Сергей Леонидович, имея в виду художника-авангардиста. – Мой кореш как раз МОСХ курирует. Я попрошу – он не откажет. Тем более что его бабе тоже какой-то режиссеришко звонить повадился… Подведу под статью!

– И подведи! – обезволенный нездоровым напитком, кивал я.

– Нет, не подведу, – качал лохматой головой Сергей Леонидович. – Как я потом людям в глаза смотреть буду? Невинного человека на нары! Я ведь не Ежов какой-нибудь… Я лучше его застрелю, а потом и сам застрелюсь! Я тебе своего табельного «Макарова» показывал? Нет? Принесу… Застр-релю гадину!

– Правильно, его застрели, а себя не надо! – умолял я. – Хороших людей и так мало…

– Дай я тебя поцелую!

Я даже познакомил в психотерапевтических целях своего безутешного друга с одной молодой общедоступной поэтессой, однако наутро он заявил, что лучше его беспутной жены все равно никого нет, а эти поэтессы вообще какие-то ненормальные и трахаются даже как-то ямбом. В конце концов он пришел к мысли, что разумнее всего будет застрелить жену и сдаться начальнику своего отдела. С этим Серый от меня и выбрался, а через два дня позвонил и сообщил о полном примирении с женой, она попросила прощения и объяснила свое поведение тем, что он вечно пропадал на службе и совсем ее забросил. Так сказать, невольный протест любящей женщины в неадекватной обстоятельствам форме. А безутешному авангардисту, чтобы только отвязаться, он с помощью своего кореша организовал двухгодичную стажировку в Римской Академии художеств. Тот там так и осел.

После того случая Сергей Леонидович стал уделять семье больше внимания, утихомирив свою неадекватную супругу двойней. Мы с ним почти не встречались и не вели разговоров об антигосударственных настроениях в среде творческой интеллигенции. Правда, несколько раз он вызывал меня на явочную квартиру – в номер гостиницы «Украина» – и просил до получки то четвертак, то полтинник: с рождением двойни расходы резко возросли, а я как раз напал на золотую жилу – пионерские приветствия, без которых, если помните, в ту пору не обходилось ни одно стоящее общественное мероприятие. Принимая у меня деньги, он каждый раз хватался за голову и говорил: «Куда катимся! Майор КГБ у писателя деньги до получки сшибает. А если завтра, бляхопрядильный комбинат, я у ЦРУ взаймы попрошу? Плохо это кончится, ох плохо!»

Вот почему, говоря с ним по телефону в холле ЦДЛ, я был почти уверен, что вызывает он меня в основном, чтобы призанять очередной четвертак…

В гостиницу «Украина» меня после долгих препирательств со швейцаром все-таки пропустили. Я постучал в дверь номера.

– Заходи! – донеслось из глубин. Сергей Леонидович лежал на диване и, прихлебывая пиво, смотрел футбол по телевизору.

– Прибыл по вашему приказанию! – отрапортовал я и отдал честь.

– К пустой голове руку не прикладывают. Садись! Бери стакан. Пиво свежее. Чешское. Я сел. Он встал, убавил звук:

– Ну, что новенького?

– Да так все как-то…

– А что там у тебя за гений появился?

– Витек?

– Витек.

– Хороший парень. Талантище. Такой романище написал!

– Почитать дашь?

– Конечно, – ответил я и достал из портфеля папку.

– Ну-ка подожди! – Он не глядя сунул папку в свой портфель и прибавил звук.

Раздался рев трибун. Спартаковский полузащитник вышел один на один с динамовским вратарем и засандалил точно в штангу…

– Козел! Куда катимся?! – Он снова убавил звук и посмотрел на меня:

– А ты-то что с этим парнем носишься?

– Из чувства справедливости!

– Молодец! Парень-то наш?

– Еще бы!

– Тогда трудное дело затеял.

– Трудное, – согласился я.

– Трудное, но нужное. Погоди-ка… – Он подвинул к себе телефон и набрал номер. – Николай Николаевич! Привет. Сергей Леонидович беспокоит! Как ты там в своем мелкобуржуазном болоте? Квакаешь? Говорят, у вас там молодые таланты косяками ходят?.. Не ходят. А единичные экземпляры? Тоже нет… А этот, как его бишь… – он прикрыл трубку ладонью и вопросительно посмотрел на меня.

– Акашин, – подсказал я.

– А вот Акашин?.. Нет, за ним ничего нет. Наоборот. Я тут его роман начал читать… – он снова прикрыл трубку.

– «В чашу», – подсказал я.

– …"В чашу» называется. Просто охреневаю!.. И ты тоже? Ну, вот видишь, а то все жалуешься: нет молодежи, нет молодежи… Давай вместе помогать парню! Ты со своей стороны, мы со своей… Уже помог? Молодец! А что там с Чурменяевым?.. Да понятное дело – мразь: за бейкеровскую горбушку отца родного продаст! Хуже Костожогова какого-нибудь… Вот и давай свои кадры готовить! Устукались!.. Как мои близнецы? Растут. Жена-то различает, а я иной раз путаю. Ну, бывай, на пленуме увидимся…

Сергей Леонидович положил трубку, взялся было за стакан пива, но тут на экране снова возникла какая-то суета в штрафной площадке, и он прибавил звук. Опять раздались рев трибун и захлебывающийся голос диктора. Динамовский нападающий вышел один на один со спартаковским вратарем и въяремил мяч точно ему в пах, так что голкипер скрючился и упал на вытоптанную землю.

– Куда катимся? – вздохнул Сергей Леонидович и выключил звук, – Нам бы с тобой этого Акашина на международный уровень вывести. Там их пощупать! Думаю, можно. Вон, Николай говорит, здорово твой паренек сочинил – оторваться не может. А Горынин – профессионал, зря не скажет…