Жили два друга - Геннадий Семенихин

– Ты прости, – сказал он глухо и пежно, – мы же никогда больше не увидимся. Прости меня за эту ошибку, тем более что она – последняя.

Потом он сварил кофе и выпил большую чашку. Мелкий озноб прошел по его телу.

«Это от прогулки по холоду, – подбодрил себя Демин, – это вовсе не оттого, что мне страшно».

Он достал из холодильника бутылку коньяку и банку креветок, вспомнив, что эти креветки были с полгода назад куплены Заремой к какому-то празднику. В горьком одиночестве медленно, рюмка за рюмкой, он выпил всю бутылку.

Потом вернулся в кабинет. В маленьком туалетном зеркальце, что стояло на письменном столе, отразилось его лицо, обрамленное седыми висками и, отмеченное шрамом на щеке – след от ранения, полученного в полете на разведку Зееловских высот. Он вспоминал, и виделось ему лесное озеро, все охваченное утренней девственной свежестью, и обнаженная Зара, входившая в зеркально чистую воду. Так началась лучшая полоса в его жизни. Но как быстро она пролетела.

Мог ли он тогда предположить, что так сложатся их судьбы!.. Потом Демин написал письмо.

За окном прогрохотал первый трамвай с редкими озябшими пассажирами. Было около семи. Демин удивился, почему его не берет коньяк. Наверное, это от нервов.

Раскрыв нижний ящик книжного шкафа, он недолго в нем порылся и достал пистолет ТТ. Это был тот самый, подаренный ему за боевые отличия в сорок пятом победном году.

Почти не ощущая волнения, он приставил глазок пистолетного дула к груди, усмехнувшись, подумал:

«Как это просто! Гораздо проще, чем пикировать на зенитную батарею, когда она плюется огнем». Он выше поднял пистолет, сначала остановил его у подбородка, затем приблизил к виску.

– Ну что же, капитан Демин, иди в свою самую последнюю атаку! – приказал он себе.

Ранним утром в центре большого города раздался одинокий выстрел…