Пограничники Берии. «Зеленоголовых в плен не брать!» - Владимир Першанин

Сквозь кольцо, расстреливая последние патроны, пуская в ход штыки и приклады, сумели пробиться семьдесят бойцов и командиров – один из десяти, миновавших Чертов мост.

Большинство были ранены или контужены после боев и стычек. Группа кое-как добрела до густого сосняка на склоне горы и свалилась без сил, не обращая внимания на дождь.

Через час капитан Журавлев, принявший на себя командование, кое-как поднял людей и заставил рубить шалаши. Настояла военврач Наталья Руденко.

– К утру половина от простуды сляжет. Люди хотя бы вместе собьются, друг друга греть будут.

Красноармейцы рубили молодые деревья и ветки саперными лопатками, трофейными штыками, с трудом ломали руками, вцепившись в неподатливую древесину сразу вдвоем-втроем.

После изнуряющего пути через кустарник, болота, рукопашных схваток с преследователями бойцы напоминали бродяг. У большинства было порвано обмундирование, развалилась от долгого пути обувь, некоторые были в шинелях поверх нательных рубашек.

Кое-как слепив шалаши, люди вползали внутрь и засыпали, прижавшись друг к другу. Вряд ли немцы будут преследовать отряд в такую погоду. Опасность представляли местные жители, которые могут навести на измотанных, обессилевших бойцов бандеровцев.

Иван Журавлев, особист Лесков, политрук Зелинский, лейтенант Кондратьев вместе с Натальей Руденко совещались, что делать дальше. В шалаш, пригибаясь, вошел старшина Будько с двумя котелками горячего отвара.

– На смородиновых листьях закипятил. Надо горячего обязательно попить. Бойцов пока не трогаем, пусть отсыпаются до завтра.

– Надо выделить дежурных, – сказал Журавлев. – Как бы местные сюда не забрели.

– Я подежурю, – вызвался особист Лесков. – По очереди с политруком. Ну, еще пару сержантов понадежнее.

– Мальцева и Грицевича через часок разбудите. Утром приводим себя в порядок. Моемся, бреемся, штопаем форму. Без дисциплины пропадем. Как дела с ранеными, Наталья Викторовна?

– Чего спрашиваете? – огрызнулась Руденко. – Тяжелых побросали, пока удирали, остальных буду на рассвете осматривать.

Зелинскому не понравились слова хирурга.

– Мы под огнем отступали, а не удирали. Во врага стреляли.

– Герои, значит? – непонятно усмехалась военврач, вытряхивая горку мокрой махорки на грубо сколоченный стол. – Боец с перебитой ногой на помощь зовет, а все мимо бегут. Каждый свою шкуру спасает. По-моему, ты мимо и пробегал, Илья Борисович.

– Нет. Такого не было, – краснел и пыжился политрук.

– Не было, – устало согласилась Руденко. – Ты в первых рядах убегал.

– Бросьте, чего теперь, – наливал горьковатый отвар в кружки старшина Будько. – Танками горелыми вся дорога забита, чего уж с нас взять. Были патроны, стреляли, а теперь и в немца пальнуть нечем. У меня четыре штуки в маузере.

– А у меня обойма неполная, – поспешил вставить Зелинский.

– Ну-ка, дай сюда свой ТТ, – протянул руку Лесков.

Выщелкнул семь патронов из обоймы, проверил запасную, в которой было еще шесть зарядов. Три патрона вернул растерянному политруку, а десяток положил в карман.

– Чего смотришь? Тебе и трех хватит, Илья Борисович. Пару штук в фашистов пульнешь, последний в себя, чтобы в плен не попасть.

– Ну и шутки у вас, товарищ майор. Верните патроны. Чем я воевать буду?

Лесков никак не отреагировал, Кондратьев лишь усмехнулся, а старшина Будько докладывал:

– На винтовку в лучшем случае по обойме осталось. Пулеметы почти пустые, гранат, может, полдесятка наберется.

– Да, с боеприпасами что-то надо решать, – озабоченно проговорил Журавлев.

А Лесков тем временем хлопнул ладонью по спине Зелинского и засмеялся:

– Ну чего ты стонешь? Патроны для разведчиков нужны. А тебе бумаги надо срочно писать. Так?

– Так, – осторожно согласился Илья Борисович, опасаясь, что особист сунет его в какую-нибудь боевую группу. – Коммунистов и комсомольцев много выбыло, надо обновить списки.

– Вот и пиши.

Тем временем Федор Кондратьев собрал остатки табака из трофейного прорезиненного мешочка и свернул для военврача Руденко самокрутку.

– Спасибо, Федя, – обняла его Наталья. – Кто бы еще позаботился!

На рассвете построили людей. Оказалось, что человек шесть идти не в состоянии. У кого воспалилась рана, кто-то повредил босую ногу, двое сильно простудились. Ослабевшие бойцы нести товарищей были не в состоянии. Люди три дня толком не ели.

Голод толкал бойцов, особенно молодых, на необдуманные, опасные для жизни поступки. Двое парней сорвали несколько сырых грибов, а затем уже не могли остановиться, торопясь набить желудки.

Оба отравились. Их выворачивало зеленью, начались судороги. Наталья Руденко приказала нагреть воды и силком влить в обоих по несколько литров. Глядя на них, поняла, что дня два оба не смогут подняться.

Люди ели кору, жевали кусочки кожаных ремней. Несколько человек накинулись в поле на недозрелую пшеницу и забили желудки. Катались по земле, тоже пили воду, но кишечники склеило намертво. На помощь пришел Будько, заставил красноармейцев через силу бегать, двигаться, сделал какой-то отвар и спас всех, кроме одного.

Когда умершего закапывали, кто-то невесело усмехнулся:

– Бывает же. На войне от запора помирают.

Услышав реплику, капитан Руденко отреагировала быстро и зло:

– А ты от дизентерии загнешься, если всякую гадость в рот тащить будешь. И к тем кустам не подходите, это же волчьи ягоды. Я ведь предупреждала.

Обессиленный отряд мог стать легкой добычей даже небольшой группы бандеровцев, не говоря о немецких патрулях.

К пулемету ДТ, снятому Николаем Мальцевым с танка, осталось двадцать патронов, еще шесть в обойме ТТ. Снайпера Василя Грицевича снабдили по приказу Журавлева дополнительным боезапасом. Два магазина по десять зарядов к винтовке СВТ имелись у Кости Орехова.

Подсумки остальных бойцов были пустые – в лучшем случае, обойма в казеннике. Ко второму пулемету в отряде наскребли половину диска, которого и для короткого боя не хватит.

Нестерпимо хотелось есть. Но с утра, по приказу Журавлева, пользуясь хорошей погодой, приводили себя в порядок. Зашивали гимнастерки и брюки, подматывали проволокой ботинки и сапоги. В ручье стирали белье и сопревшие от долгого пути портянки. Наталья Руденко, обходя бойцов, осматривала раны и ушибы. Увидев, что кто-то надевает ботинки на босую ногу, объяснила, не слишком выбирая слова:

– Сотрешь шкуру к ядрене фене. Рви нательную рубашку или кальсоны и обязательно обматывай ступни.

– У меня штаны расползлись. Не хочу перед вами хозяйством сверкать.

– Ничего, я насмотрелась. Не удивишь.