Дневник немецкого солдата. Военные будни на Восточном фронте. 1941 - 1943 - Гельмут Пабст

Мы идем маршем. Холодно. Наступает полночь. Луна плывет через серебристые облака. Парашютные ракеты ярко светят, как созвездия. Где-то свистят бомбы. Я достаю гитару:

Знаешь, сколько звездочек на небе…

– Чу, что это идет оттуда к нам!

(Weisst Du, wievel Sternlein stehen…

– Horch, was kommt draussen rein!)

Франц выглядит бледным и больным, с глубокими бороздками вокруг рта и глаз. У него температура. Я чувствую себя так, будто из живота у меня выкачали воздух и я наглотался соленой воды. С полудня я съел всего кусок хлеба. Повозка завалилась на бок, все в грязи.

Ну и пусть, не важно. Все еще слишком холодно, чтобы есть, когда мы в пути. Давай-ка споем еще одну песню, выкурим еще одну сигарету, тогда мы не будем так сильно чувствовать голод. Медленно все повалились спать прямо в фургонах и в седлах.

Фон Р. приходится будить водителя грузовика, храпящего за рулем. Оставив позади четыре километра пути, колонна замерла. В 4.00 мы пришли к своим помещениям для постоя.

Через два дня Гельмут Пабст был убит в бою.

ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ

Россия, 17 апреля 1942 года

Дорогие родители!

Меня заботит только одно: как облегчить вашу боль? Что бы я мог сделать, чтобы смягчить удар, который уже больше не беспокоит меня, а беспокоит только вас? Соберу все свои силы, чтобы попытаться увещевать вас.

Моя жизнь не прожита до конца, но завершена. Она заполнена вашей любовью, и она была так насыщенна, что я могу только благодарить вас снова и снова. Даже при том, что другая жизнь, в которой я намеревался делать свое дело, как подобает мужчине, едва началась, та, первая жизнь полностью завершена и доведена до конца, та, которую вы, мой отец и моя мать, мне дали и которую оберегали.

Я так сильно вас люблю.

Если вы хотите поставить небольшой памятник в мою честь в саду, пусть это не будет красивый жест или нечто увековечивающее горе. Это может быть молодой парень с робкой улыбкой, излучающий гармонию и умиротворение, или может быть молодой человек, почивший в мире с собой, так что мое сердце может стать привязанным к нему, не отворачиваясь от мира, а открытым для всего прекрасного.

Прощайте, я вас так сильно любил…