Морпехи против «белых волков» Гитлера - Владимир Першанин

У командиров Пе-2 был строгий приказ — бомбить только вражеские самолеты, не обращая внимания на зенитки. Командир третьего звена, увидев, как в течение считаных минут были сбиты два самолета, понял, что ему не прорваться.

Немецкие зенитчики вели в своих прицелах стремительно снижавшуюся тройку. Счетверенная трасса бронебойных и осколочных снарядов снесла застекленную кабину «пешки», убила командира звена и штурмана. Неуправляемая машина, не меняя курса пикирования, неслась к земле.

Кормовой стрелок, с ужасом осознавая, что это последние секунды в его жизни, непрерывно стрелял из пулемета. Самолет с полным грузом бомб врезался в бетонную полосу. Удар оказался такой силы, что проломил массивные плиты. Взрывная волна и пламя из бензобаков хлестнули по «Юнкерсу», стоявшему неподалеку.

Восьмитонную машину опрокинуло на правое крыло, которое сразу подломилось. Горевший заживо немецкий техник катался по бетону, пытаясь сбить пламя. Контуженный расчет крупнокалиберного пулемета выбирался из обрушенного укрытия — мешков с песком. Командир расчета с проломленной грудью сумел сделать лишь несколько шагов и упал. Двое других пулеметчиков убегали прочь.

Немцы подбили еще один пикировщик, но он сумел выйти из зоны огня вместе с третьим Пе-2. Их бомбы разнесли разведывательный самолет «Фокке-Вульф-189», известный на фронте под кличкой «Рама». Оба фюзеляжа и большую застекленную кабину раскидало по взлетной полосе. Стрелок сумел поджечь из пулемета «Юнкерс-87», пожарная машина спешно тушила огонь.

Последняя тройка Пе-2 шла в пикирование, как на смерть, не ожидая для себя ничего хорошего. Хотя бомбы сбросили раньше времени, но сумели разбить один «Юнкерс-88» и повредить осколками еще два. За успех расплатился последний Пе-2, сбитый на выходе из пике.

Штурмовка аэродрома истребителями предусмотрена не была, но Павел Горшеня, полярный ас и смелый летчик, дал команду: «Делай, как я». Три «Яка» и один старый И-16 пронеслись через участок, где Павел насчитал меньше всего зениток.

Четверка сумела поджечь «Юнкерс-88», прострочить очередями второй и резко уйти прочь от зенитного огня.

На обратном пути пришлось отбиваться от «Мессершмиттов». Горшеня не смотрел на численное превосходство врага, сбил «мессера», за ним второго. Подчиненные тоже подожгли один «Мессершмитт», но особой радости это не доставило.

«Мессеры» добили поврежденный Пе-2, на котором летел командир авиаполка, и всадили несколько очередей в старый И-16. Немцев отогнали. «Ишачок» упорно пытался перетянуть через линию фронта. Майор Горшеня находился рядом, подбадривая товарища, но И-16, кроме скорости, терял и высоту.

Его добили с земли из крупнокалиберного пулемета. Деревянный корпус рассыпался на куски. Пилот сумел выпрыгнуть и раскрыть парашют. Пулеметные и автоматные очереди скрестились на раненом пилоте, руки бессильно повисли вдоль туловища. Мертвое тело летчика ударило о землю, подкинуло и потащило непогашенным куполом.

– Ну, сволочи, — орал Горшеня, пикируя на траншею.

Головы в касках исчезали в глубине окопов. Пули и снаряды догоняли их, кого-то убили и ранили. Опомнившись, майор набрал высоту. Требовалось оставить хоть немного боеприпасов, чтобы отразить возможное нападение «мессеров» уже на нашей территории.

Не дотянул до аэродрома еще один поврежденный бомбардировщик. Пилот сумел посадить «пешку» на брюхо и помахать снизу рукой:

– Мы живы!

Но Пе-2 был безнадежно разбит. Отвалились оба крыла, фюзеляж пересекала огромная трещина, разломившая пополам машину.

А пилоты и техники, высыпавшие на летное поле, считали вернувшиеся самолеты:

– Один… два… четыре.

Вернулись шесть бомбардировщиков и три истребителя, все в пробоинах, с излохмаченной обшивкой. Из «пешки» вынесли мертвого стрелка, на санитарную машину погрузили раненых и обожженных летчиков.

Командир авиаполка, возглавлявший группу, погиб. Докладывал Герой Советского Союза Павел Горшеня:

– Сделали, что могли. Сами видите, какие потери.

Позже разведка подтвердила, что уничтожены пять бомбардировщиков, разведывательный самолет «Фокке-Вульф-189». Получили повреждения еще семь-восемь «Юнкерсов». Три немецких истребителя сбили летчики Павла Горшени.

У союзников тоже имелась своя информация. Спустя несколько дней состоялся не очень приятный разговор. Торпедоносцы утопили транспорт и английский фрегат. Погибли около двухсот человек. С фрегата не спасся почти никто. После попадания торпеды он смог продержаться на плаву всего четверть часа.

– Вы обещали послать на уничтожение аэродрома авиационный полк, — отчетливо выговаривал русские слова английский полковник. — А вылетели всего двенадцать самолетов.

– Шестнадцать, — поправил его представитель штаба. — И возглавлял их сам командир полка, который погиб вместе с четырнадцатью летчиками.

– Что, у вас в полках по шестнадцать самолетов?

– Есть и меньше. Пять-шесть. Пилоты не выходят из боев.

– Но с аэродромом что-то надо делать, — настаивал английский полковник. — Или нам самим разработать план бомбардировки и пустить туда «Ланкастеры»? Но зона ответственности ваша.

– Мы предпримем в ближайшее время необходимые меры, — сказал представитель штаба.

– Я надеюсь. К вам потоком идут английские и американские самолеты. Куда они деваются?

– Вступают в бой. На запасных аэродромах мы их не держим.

При разговоре присутствовал Павел Горшеня. Он рассказал о ходе проведенной операции.

– Очень сильное зенитное прикрытие. Вашим «Ланкастерам» там тоже пришлось бы несладко.

Когда совещание закончилось, Павел Иванович вышел покурить. Несколько английских офицеров почтительно приветствовали его — майор Горшеня был очень известным человеком.

– Привет, союзники, — весело отозвался он, доставая портсигар.

К нему потянулись руки с пачками хороших сигарет.

– Ну, давайте ваши закурим, — согласился майор.

– Берите всю пачку.

– И мою тоже. Угостите своих друзей.

Горшеня, не ломаясь, рассовал сигареты в карманы реглана.

– Тяжело пришлось? — спросили его, поднося зажигалку.

– Да. Много зениток, и летчики на «Мессершмиттах» опытные.

– Но три «мессера» вы сбили?

– Сбили, — невесело отозвался майор. — Но и наших машин там осталось в достатке. Ладно, я пошел.

Молодые английские офицеры отдали ему честь и проводили взглядами коренастого человека в реглане и простых яловых сапогах.

Через несколько дней с самолета-разведчика провели фотосъемку аэродрома. Она мало что дала, хотя кое-какие детали прояснились. Там дислоцировалось не менее сорока бомбардировщиков, имелись две тяжелые зенитные батареи. Различили два больших алюминиевых ангара, машины-заправщики и пулеметные гнезда.