Топливо Победы. Азербайджан в годы Великой Отечественной войны (1941–1945) - Михаил Юрьевич Мухин

Однако часы неумолимо отсчитывали минуты и часы, и «завтра» неизбежно становилось «сегодня», а проблемы, которые 2-3 года тому назад казались далёкими и гипотетическими, превращались в назревшую «злобу дня». В 1932 г. объём нефтедобычи упал, а в 1933 г. практически не рос. Возобновить прирост нефтедобычи удалось лишь в 1934 г., и к 1939 г. добыча поднялась до 30,2 млн тонн. Впрочем, выше мы говорили о нефтедобыче всего СССР, а что же Азербайджан? Доминирование Азербайджана как ведущего нефтедобывающего района СССР сохранялось и в 1930-е годы. Если в 1932 г. на фоне роста добычи в Грозном и начале эксплуатации первых месторождений нефти в восточных регионах СССР удельный вес азербайджанской нефтедобычи в общесоюзном балансе упал до 57 %, то затем за счёт постоянного наращивания объёмов нефтедобычи Апшерона Азербайджан стабильно давал 70–75 % всесоюзной добычи. Как и для всей советской нефтеиндустрии, для азербайджанской «нефтянки» тоже была актуальна проблема «работы на износ», но тут кризис наступил несколько позже. Если в 1928 г. на Апшероне было добыто лишь 7,5 млн т, то затем в рамках политики форсированной индустриализации нефтяники республики продемонстрировали впечатляющий рост: уже в 1932 г. было добыто 12,2 млн т, а в 1934 г. – и более того, 15,5 млн тонн нефти. По большому счёту кризис нефтедобычи 1932-1933 годов Наркомнефть преодолел в первую очередь за счёт роста добычи на Апшероне. Однако затем «проблема завтрашнего дня» догнала и Азербайджан. В 1936 г. отмечался обвальный спад добычи до 10,5 млн тонн. Правда, уже в 1937 г. нефтедобыча Апшерона поднялась до 21,4 млн т, а в 1938 г. составила 22,1 млн, но в 1939 г. начался очередной спад – в том году в АзССР было добыто лишь 21,5 млн тонн нефти. Правда, последний предвоенный год снова порадовал ростом нефтедобычи до 22,3 млн т, но фактически это означало стагнацию добычи вокруг одних и тех же цифр. По сути, за 1937–1940 годы прирост нефтедобычи составил всего 4 %, что, разумеется, не могло устроить советское руководство. Особенно беспокоило то обстоятельство, что прирост 1940 г. вновь был получен привычными методами штурмовщины. Весьма тревожными признаками было то, что по сравнению с 1939 г. сократились ввод скважин в эксплуатацию из бездействия и эксплуатационное бурение. По сути, Азнефтекомбинат работал на дальнюю перспективу (разведочное бурение росло), однако в ближнесрочной перспективе это грозило новым спадом добычи. Чтобы переломить негативную тенденцию, руководство Наркомнефти приняло решение кардинально усилить техническое оснащение апшеронских нефтепромыслов новейшим оборудованием. Планировалось создать в Баку машиностроительную базу, состоящую из нескольких специализированных предприятий, которые могли бы взять на себя все задачи по оснащению нефтепромыслов региона необходимой техникой. Кроме того, предполагалось резко нарастить объём капиталовложений в нефтепромышленность Закавказья. Если в 1940 г. капиталовложения в Азнефтекомбинат составили около 500 млн руб., то в 1941 г. их предполагалось довести до более чем миллиарда. В масштабах СССР 1940-х годов это были циклопические суммы. Скажем, на модернизацию авиапромышленности страны в 1941 г. было ассигновано полтора миллиарда рублей. Потенциально эти шаги действительно могли обеспечить существенный прирост нефтедобычи в Азербайджане. Однако начало Великой Отечественной войны перечеркнуло эти планы.

Собственно, ключевая роль Азербайджана как основного поставщика нефти и нефтепродуктов для СССР была очевидна не только в Москве, но и в других столицах Европы. В этом смысле неудивительно, что бакинская нефть оказалась в фокусе военного планирования практически всех акторов Второй Мировой войны задолго до того, как первый немецкий солдат перешагнул советскую границу. Англия и Франция не только рассматривали гипотетические варианты, но и готовили на практике авиаудары по Баку и близлежащим нефтепромыслам в 1940 г., рассчитывая, что это лишит Германию поставок советских нефтепродуктов. В свою очередь, Гитлер и его ближайшее окружение рассматривали закавказскую нефть как весьма соблазнительный приз, возможность обладания которым сыграла не последнюю роль в принятии решения о вторжении в СССР. Однако, надо отметить, что в 1940 г. германское руководство делало ставку на стратегию «сокрушения» – предполагалось разгромить советские войска в сражениях между государственной границей и линией рек Днепр и Западная Двина, после чего все материальные ресурсы поверженного Советского Союза (и апшеронская нефть в том числе) должны были автоматически достаться победоносному Рейху. Примечательно, что уже в марте 1941 г. в Германии было создано акционерное общество «Континентальная нефть», в ведение которого должны были перейти азербайджанские нефтепромыслы после победы над СССР. И снова следует отметить принципиальное отличие в подходах к Азербайджану со стороны ведущих держав Европы. Лидеры Англии и Франции вообще выводили азербайджанцев как таковых за скобки. Как отразятся на жителях Баку и окрестностей авиабомбовые удары, что будет с нефтяниками и членами их семей – эти вопросы в Лондоне и Париже попросту не рассматривались. Гитлеровское руководство было заинтересовано в эксплуатации азербайджанских нефтепромыслов и даже было согласно делать ради этого некоторые послабления аборигенам. Разумеется, азербайджанцев как и прочих не-арийцев числили среди «унтерменшей», но вот участь (германизация или ликвидация) именно этой категории «унтерменшей» предполагалось решить несколько позже – после окончательного решения «еврейского» и «славянского» вопросов. По сути, единственным актором того титанического столкновения, заинтересованном в благополучии азербайджанского народа, являлся Советский Союз. Снова, пусть в новых условиях и на новом уровне, повторялась ситуация начала XIX века. И снова Россия и Азербайджан были нужны друг другу для того, чтобы выжить.

С началом Великой Отечественной войны начался перевод советской экономики на военные рельсы. По большому счёту этот процесс состоял из двух взаимодополняющих аспектов. С одной стороны, значительная часть промышленных объектов отправлялась в эвакуацию в восточные регионы СССР. Разумеется, в течение эвакуационных мероприятий, находясь в движущихся вагонах, заводы и фабрики продолжать выпуск продукции не могли. Поэтому четвёртый квартал 1941 г. – первый квартал 1942 г. стали периодом существенного промышленного спада в Советском Союзе. В декабре 1941 г. выплавка чугуна и стали сократилась в 2 и 2,8 раза соответственно, производство проката черных металлов – в 3 раза, шарикоподшипников – в 21 раз. Кроме того, следует учитывать, что, даже прибыв на новое место дислокации, предприятие далеко не моментально выходило на полноценные масштабы производства – требовалось разместить персонал, смонтировать и ввести в эксплуатацию оборудование, наладить производственную кооперацию с предприятиями-поставщиками и т. д. С другой стороны, в СССР шёл широкомасштабный процесс конверсии производств, выполнявших ранее задачи по выпуску товаров народного потребления и гражданской продукции, на производство военной техники, вооружений, боеприпасов и иного снаряжения и оборудования, необходимого для действующей армии. Наконец, нельзя упускать из вида, что существенная часть продукции формально гражданской (грузовики, трактора, радиооборудование и т. д.) теперь передавалась в воинские части. Весь этот комплекс причин привёл к тому, что принятое в 1940 г. решение о радикальном росте механизации работ на азербайджанских нефтепромыслах не только не было выполнено, но наоборот – поставки техники и оборудования для Азнефтекомбината в 1941 г. начали резко