Операция «Турнир». Записки двойного агента - Анатолий Борисович Максимов

В том же году мне пришлось начать работать над сложным заданием для нужд космических исследований. Речь шла об изготовлении за рубежом нестандартного оборудования – термобаровлагокамеры для испытания космонавтов и приборов. Это была климатическая камера, имитирующая условия космоса на Земле. Главной ее особенностью был глубокий вакуум. Именно глубокий, почти космический вакуум стал камнем преткновения – оборудование было отнесено к категории строгого эмбарго, даже строжайшего, так как работа с такими камерами вносила прямой вклад в создание систем, позднее названных «оружием космических войн». Заказчиками такого оборудования были Англия, США, Франция, а камеры с требуемыми параметрами нужны были только США и СССР. Товар штучный, скрыть его трудно.

Нужен был особый контракт. Это означало, что камеру изготовят на нескольких фирмах Запада и в разных странах. Но все оборудование – это установка с многоэтажный дом. Сама камера – 8 кубических метров, а вот насосы для создания глубокого вакуума…

Заказали камеру в Европе, отправили в Японию, а там заменили на местную, специально для этого изготовленную. Камеру строгого эмбарго привезли в СССР. Японские специалисты наладили ее, и в ней проходили испытания космонавты и приборы для космических целей.

Разведка взялась обеспечивать космическую программу термобаровлагокамерами различных размеров. Одновременно решалась проблема обеспечения технологий их производства на отечественных заводах. Отставание в таком производстве определялось в семь лет. Нужна была камера объемом в 17 кубических метров, а это уже оборудование на нескольких большегрузных железнодорожных платформах.

Началась разработка путей выполнения задания. Главным моим помощником в этом деле был «Кондо», японец почти моих лет, коммерсант, что весьма важно, так как нужен был организатор. «Кондо» и я разработали поиск в Японии конструктора климатических камер, который взялся бы решить техническую задачу по созданию изделий подобного типа силами японской стороны и укомплектовать их электроникой американского производства.

Так, волей или неволей, «Кондо», я и японский конструктор стали инициаторами развития сверхнового направления в японской промышленности – имитации условий космоса на Земле. Думаю, и сейчас японское агентство по аэрокосмонавтике получает камеры этого конструктора-энтузиаста, который, к сожалению, уже умер. Но он оставил память – инженерную мысль и для России, и для Японии.

«Кондо» помог «Конструктору» негласно получить необходимые сведения о производстве на американских, английских и французских фирмах. Первая камера в 17 кубических метров была сделана за какие-то десять месяцев. За ней были другие, но вершиной конструкторской мысли стала камера в 100 кубических метров. Электроника для нее была уже японского производства, вакуумные насосы – из США, Англии и Японии.

В середине года я побывал на Британских островах, где в Лондоне получил образцы ионообменных смол и сведения об их производстве на английской фирме «Ай-Си-Ай». Это была целевая поездка.

Визит в Лондон – это снова музеи и картинная галерея национального искусства Тейт, где я простаивал часами перед великим маринистом Тернером. Фирма-клиент ТХИ устроила в мою честь ленч, после него мне указали на место, обозначаемое во всех странах мира двумя буквами. Обратил внимание, что оно предназначено явно для двоих. О своем открытии я уведомил присутствующих и пригласил кого-либо присоединиться ко мне.

– Это не в английских нравах – или один, или трое…

– А зачем же на двоих?

– О, это от британской демократии: могу, но не хочу…

Быть в Лондоне и не посетить Бейкер-стрит для меня казалось непростительным. На этой улице, в доме 221 английский писатель Артур Конан Дойл «поселил» знаменитого детектива. Вот на доме вывеска «Покои доктора Ватсона», рядом гостиница под названием «Отель Шерлока Холмса», а вот и квартира сыщика. Писатель умер, не узнав, что на улице появится действительно дом с выдуманным им ранее номером.

Когда в него въехала фирма, в офис полетели письма в адрес… Шерлока Холмса. Почты было столько, что фирма решила выпустить брошюру, в которой говорилось «об особом отношении к прославленному детективу». В офисе появилась «секретарша мистера Холмса», которая отвечает на письма читателей. «Мистер Холмс попросил меня ответить от его имени…», «Мистер Холмс сейчас на отдыхе…», «Мистер Холмс разводит пчел в графстве Суссекс…».

Захожу в таверну-салун на углу здания «Отеля Шерлок Холмса», надеясь посетить комнату, воспроизводящую обстановку кабинета сыщика, и упираюсь в спины людей, плотной толпой стоявших по всему залу. Все ели, пили и громко разговаривали, шум стоял неимоверный. Бармен, краснощекий упитанный мужчина в традиционном белом фартуке, явно меня о чем-то спрашивал.

Я кивнул, и через секунду в мою сторону поплыла тарелка с чем-то съестным и огромная кружка пива.

На тарелке лежал изрядный кусок ростбифа, пара картофелин и кусочки моркови. Приноровился в такой давке и стал осторожно орудовать вилкой с двумя зубцами. Минут через десять меня вынесло к ступеням лестницы. Поднимался я с трепетом в ожидании встречи со священным жилищем великого мастера сыска.

В кабинете в упор на меня смотрели горящие фосфором глаза собаки Баскервилей, рядом змея из новеллы «Пестрая лента», тут же трубка, скрипка и лупа сыщика. На столе лежит бумажка с шифрованной запиской – это «пляшущие человечки». А вот и сам мистер Холмс – именно в такого сыщика стрелял наемный убийца, приняв бюст за реального детектива.

Уношу с собой «Каталог коллекции Шерлока Холмса», на котором делаю надпись: «Куплена 23 июня 1966 года во время посещения таверны Шерлока Холмса, которая расположена в двух минутах ходьбы от Трафальгарской площади»

Успех разведчика во многом зависит от того, как сложатся его отношения с «чистыми» работниками ведомства, «под крышей» которого он работает. В моем случае – Теххимимпорта. Обязанности по работе я исполнял профессионально, рос в должностях. От меня «чистые» получали помощь не только советами, но и делами. Работы я не сторонился, и вскоре мои коллеги перестали стесняться меня. Более того – стали помогать.

Далеко не всегда надо оформлять отношения «помощник» – разведка на юридической основе. Чаще всего я имел дело с людьми, доброжелательно настроенных к органам.

Один из директоров конторы в ТХИ долго сторонился меня, но жизнь помогла и ему и мне все расставить по своим местам. Под его началом работали молодые мужчина и женщина – оба семейные. Мужчина оформлялся на работу в западную страну в качестве представителя ТХИ – в той стране шли закупки оборудования для «Большой химии». Когда билеты уже были на руках, в партком Внешторга пришло анонимное письмо. Работника обвиняли в интимной связи с женщиной из конторы. Партком потребовал разобраться.

В отчаянии директор обратился ко мне. Я знал подчиненного ему работника и плохого о нем ничего сказать не мог. Спросил своих «помощников» – те подтвердили порядочность человека.

– Валентин, можешь сказать в парткоме, что