С шевроном «Вагнер». Автобиографическая повесть - Габыч

приехал наш бронеавтобус и привёз группу Эла. Я увидел, как Гасило и Кореец спрыгнули с брони, и тут же посоветовал им забираться обратно, потому что они уезжают с нами. Минут семь побыли на ПВД, отдохнули – и в путь. Я забрал свой пулемёт, отдал группе Эла запасной. Мы все поднялись на броню и помчали навстречу новым приключениям.

Вылетели из Новолуганского через Семигорье, заехали в Кодему. Вокруг разрушенные дома в большинстве своём, везде воронки от разрывов снарядов, мёртвые хохлы, валяющиеся на дорогах, рассыпанные гильзы от сто пятьдесят второго калибра.

Мы подъехали к четыреста тридцать пятой точке. Сгрузились и, рассыпавшись под деревьями, стали ждать проводников. Спустя совсем немного времени появились проводники, и мы двинули за ними. Идти было недалеко, но всё время вверх по довольно-таки крутому склону.

Кодемский укреп располагался на высоте. Где-то метров сто восемьдесят. Сто восемьдесят метров вверх со всей снарягой – такая, знаете, хорошая история. Взбадривает. И к моменту подъёма на вершину стало понятно, что Вадо с нами дальше уже не идёт. Физуху не тянет совсем, раза четыре останавливались из-за него и тянули его скарб. Как только представилась возможность, Рич сразу его кому-то передал.

Наверху мы встретили Щорса, Комбо и Конфирмата. Спросили, куда идти. Получили исчерпывающий ответ: прямо и налево. И все рассыпались по этой вырытой паутине на самой вершине холма.

Укреп противника был сделан на совесть. Видно, что экскаватором вырыты окопы, обшиты брёвнами и опутаны колючей проволокой. Большинство блиндажей были уничтожены нашей артиллерией. Для жизни оставалось от силы три блиндажа. Замок, командир ВОПа и связь располагались в бетонном колпаке. Раньше на нём были тамбурные металлические двери, но к нашему появлению их уже сорвало.

Я спустился чуть ниже этого бетонного колпака и мы с Гасило начали обустраивать нашу позицию. Встретился Ленон.

– Габыч, что ты делаешь? – спрсил Ленон.

– А что, нормальная позиция. Обустраиваем.

Ленон ничего не сказал. Просто посмотрел на меня как на идиота. Это сейчас я уже понимаю, что окапываться на открытой западной стороне укрепа было верхом тупости, но тогда я был доволен собой до опупения. Ну да ладно, иногда можно.

Нас нашёл Рич. Сказал, чтобы мы шли за ним. По пути встретили сожжённую Говардом БРДМ-2. Дошли до более-менее живых окопов и начали занимать оборону. Потом Рич привёл парней из группы, а нас с Гасило забрал. Вот такой получился замысловатый тетрис. Война – фигня, главное – манёвры.

Позиции были чисты, после разведки и третьего взвода искать что-либо было бесполезно. Всё уже было подметено с позиций, брошенных врагом. Мы зашли в блиндаж, где располагался наш пункт подзарядки. Без электричества никуда. Здесь заряжались батарейки на радейки, аккумуляторы для ночников и тепляков. И здесь был свет! Немного, но был.

Пробыли мы здесь около пары дней. Утром зашёл Рич и скомандовал выдвигаться. На рассвете, по старой доброй традиции, гуськом, держа дистанцию, мы ползли вниз со склона и начали обходить холм с восточной стороны, там, где наши «одноразовые» сапёры протралили и проделали проходы в минных заграждениях. А вокруг холма всё было в минных полях. Мы шли, контроля фланги, и были готовы упасть в любую секунду в случае звука выхода вражеской артиллерии.

Нам досталась самая дальняя лесополка. Мы шли до неё около полутора часов, и когда мы до неё добрались, то все были порядком вымотаны. Устроили привал.

– Пойдёшь со мной? – спросил Рич.

Я ответил утвердительно. Лесополоса была хорошая. Метров сорок в ширину, плотная, хорошая. И мы тройкой (вот не помню, кто третий, хоть убей) пошли вдоль лесополки, пытаясь хоть что-то высмотреть в этих грёбаных зарослях.

Дошли до позиции, откуда у пидоров работала артиллерия. Осмотрелись, чисто. Рич отбил точку. Двинули дальше. Таким образом мы пролетели её всю. Без боя. Ни разу не встретив сопротивления. Нашли только несколько заездов от арты в глубь лесополосы и разбросанные футляры от снарядов.

Остановились. Рич скомандовал в радейку, чтобы оставшаяся группа выдвигалась вперёд и захватила наши шмурдяки. Фигасе! Рич, ты серьёзно? Так можно было?

Любая группа разношёрстна. Давайте без этого дерьма, типа если человек на войне, то значит, обязательно Рэмбо. Нет такого, что в одной группе все рексы. Все люди разные. И там, и здесь. И, конечно, есть люди, которые не волокут. Не без этого.

Я впервые увидел, как в группе Рича вот этим людям нашли занятие, точно соответствующее их навыкам. То есть таскать шмурдяк. Действительно, не можешь ходить в накат, носи. Гениально! Я же два месяца двигался в накат со всем шмурдяком, а оказывается, при накате можно оставить всё ненужное и выдвинуться вперёд только с инструментом, БК и бутылкой воды! Ну, Габыч! Какой же ты балбес! Рич абсолютно бесплатно научил меня этой премудрости.

Подтянулись оставшиеся члены группы. Мы заходили на наши новые позиции в мой день рождения. Было седьмое сентября. На дворе стояло донецкое бабье лето. Было заебись!

40

Мы начали окапываться. К тому моменту мы досыта намахались сапёрными лопатками, поэтому приспособили к этому делу обычные штыковые лопаты, которые нашли в местных полуразрушенных домовладениях и сараях. Таким инструментом окапываться было гораздо легче. Прямо в разы легче. Обрезаешь черенок – и вперёд, а если в пару к такой лопате ты нашёл совковую, то ты просто мини-экскаватор. Впереди начал окапываться Цивильск. Я – справа от Рича. Правее от меня – Гасило.

По сравнению с новобранцами я уже, в общем-то, был более-менее опытным воином. Полтора месяца на линии боевого соприкосновения – всё же достаточно хороший опыт, кто бы что ни говорил. По-раздолбайски я уже относиться к делу не мог. Тем более я не мог подвести Рича. Я деловито разметил себе окопчик, чтобы смог в него помещаться целиком, и начал потихоньку окапываться. В этот раз делал всё на совесть.

Рич, в свою очередь, прогулялся по позициям, проконтролировал, как окапываются остальные наши соратники. Потом он вернулся и тоже начал углубляться неспешно. Между делом во время перерывов проверял, все ли приборы взяли с собой. И потом всё снова и снова продолжал ковырять землю. Когда я выкопал два на метр в полтора штыка, ну, может, в штык, я посмотрел на дело своих рук и увидел, что начало положено. Я похвалил себя, подумал: «Габыч, остановись, отдохни, постели в это углубление каримат и полежи, отдохни. Тебе уже не шестнадцать. Можно надорваться. В самом деле. Работа – не хуй, постоит!»

Ещё раз взглянул на вырытый окопчик. Обволок вокруг углубления есть. Нормально. Постелил каримат, думаю, полежу минут двадцать и продолжу. День был солнечный, тёплый, безветренный. Я прилёг. Касочку сверху положил, чтобы солнце в глаза не светило. Лежу и думаю: «Всё-таки хороша жизнь-чертовка!» Тут как ебанёт! В башке опять колокольчики. Засыпало слоем земли. Полный рот говна с травой. Ну, хоть пообедал. Ни хрена не понимаю. Откапываюсь.

Первое, куда я посмотрел, это на Рича. Как минимум это мой командир группы, как максимум – мой побратим.

– Рич, ты как? – спросил я.

– Кажется, я «триста»! – отвечает Рич, спокойно так, тихо.

Гляжу, Рич потёк.

– Какого хуя все попрятались? А ну-ка помогите командиру, ёбаный в рот! – Я начал сразу наводить движняк.

Откуда ни возьмись выскочил Мельник, ещё кто-то, понеслось. Рича быстро осмотрели, доложили об инциденте на узел связи. Критических повреждений Рич не получил, но были многочисленные осколочные в корпус и голову. Рича понесли на Р-1, в самое начало лесополосы,