Штрафбаты - Алекс Бертран Громов

и т. п. Это – должностные лица интендантской службы, по вине которых бойцы и командиры были плохо обмундированы. Это – виновные в недоброкачественном или „вредительском“ минировании, а также подрыве наших войск на собственных минах. Это – военнослужащие, прибывшие в лечебное учреждение без документов, удостоверяющих личность, и сообщившие о себе неверные сведения. Это – рабочие, служащие и инженерно-технические работники близких к фронту районов, переведенные на положение мобилизованных, но самовольно покинувшие предприятия и учреждения, за которыми они закреплены, или уклонившиеся от обязательной эвакуации, а также руководители предприятий, учреждений, не обеспечившие организованной и полной эвакуации. Это – должностные лица сухопутных частей фронтов и военных округов, виновные в бесконтрольном расходовании и запущенном учете горюче-смазочных материалов. Это – строители вольнонаемного состава, занятые на возведении оборонительных рубежей органами НКО СССР и потому переведенные на положение состоящих в рядах Красной армии, в случае совершения ими преступления. Это – военнообязанные, уклоняющиеся от воинского учета или призыва на военную службу. Это – военнослужащие, уличенные в продаже предметов вещевого довольствия. Это – командиры подразделений и частей, не обеспечившие охраны трофейного имущества, а также непосредственные расхитители трофеев. Это – военнослужащие, незаконно прибывавшие из действующей армии в тыл страны с целью приобретения продовольствия и промышленных товаров. Это – военкомы и начальники частей военкоматов, не обеспечившие сохранность и законное использование бланков воинских документов – военных билетов, удостоверений о бронировании и свидетельств об освобождении от всеобщей воинской обязанности. Это – должностные лица железнодорожных войск, при проведении восстановительных работ нарушающие линии оперативной связи. Это – руководители военно-врачебных комиссий тыловых округов, незаконно предоставившие отсрочки от призыва по мобилизации на военную службу. Это – должностные лица, допустившие разбазаривание подарков Красной армии, которые были получены от населения страны. Это – раненые и больные, которые самовольно прибыли в госпитали, расположенные по месту их прежнего жительства (приказ НКО требовал считать таких военнослужащих дезертирами и после излечения направлять в штрафные части).

В соответствии с приказами НКО, все они либо прямо направлялись в штрафные части, либо имели большой „шанс“ попасть туда же, поскольку привлекались к суду военного трибунала или подвергались серьезным дисциплинарным взысканиям.

Следует иметь в виду, что названными выше категориями военнослужащих и гражданских лиц круг потенциальных штрафников не исчерпывался, поскольку военные трибуналы осуждали лица, совершившие и другие воинские преступления, состав которых был предусмотрен всем спектром действовавших законов, применяя отсрочку исполнения приговора до окончания войны. В таком случае эта категория осужденных также направлялась в штрафные части».

Условия реабилитации

Срок пребывания в штрафбате и штрафной роте четко определялся приказом командира или приговором военного трибунала, на основании которого боец был направлен в это подразделение. Реабилитация могла произойти и до истечения этого срока: в случае смерти военнослужащего (при этом всех погибших в боях бойцов-переменников реабилитировали, судимость снималась, семье назначалась пенсия); ранения и освобождения за совершение героического поступка.

Но в условиях тотальной подозрительности особых отделов мало было совершить героический поступок (и еще выжить при этом), необходимо было буквально доказать командованию, что именно ты этот поступок совершил, и «приложить» к этим словам показания очевидцев и докладные командиров штрафроты (штрафбата). Дальнейшее зависело от командования, которое иногда «могло встать не с той ноги».

В мемуарах полковника в отставке А. В. Пыльцына эти события отражены следующим образом: «На всех штрафников мы, командиры взводов, срочно писали характеристики-реляции, на основании которых шло и освобождение штрафников, и их награждение. А комбат наш Осипов представлял к наградам офицеров батальона. В деле награждения многое, если не все, зависело от командования. Вот генерал Горбатов освободил всех штрафников, побывавших в тылу у немцев, независимо от того, искупили кровью они свою вину, или не были ранены, а просто честно и смело воевали.

Я об этом говорю здесь потому, что были другие командующие армиями, в составе которых батальону приходилось выполнять разные по сложности и опасности боевые задачи. Однако реакция многих из них на награждение весьма отличалась от горбатовской. Так, командующий 65-й Армией генерал Батов Павел Иванович при любом успешном действии батальона принимал решение об оправдании только тех штрафников, которые погибали или по ранению выходили из строя…

Возвращаясь ко времени написания нами боевых характеристик на штрафников, скажу, что эти документы после подписи командиров рот сдавались в штаб батальона. Там уже составляли списки подлежащих освобождению. Путь этих бумаг лежал дальше через штаб армии в армейский или фронтовой трибунал, а оттуда – в штаб фронта. Приказы о восстановлении в офицерском звании подписывались лично командующим фронтом. Отдельно составлялись в штабе батальона наградные листы.

Во всяком случае, на место подлежащих освобождению от наказания уже прибыло пополнение для формирования новых подразделений штрафбата. И даже еще не началась длившаяся затем несколько дней реабилитация отвоевавшихся штрафников, а уже были сформированы две новые роты.

Процедура реабилитации заключалась в том, что прибывшие в батальон несколько групп представителей от армейских и фронтовых трибуналов и штаба фронта рассматривали в присутствии командиров взводов или рот наши же характеристики, снимали официально судимость, восстанавливали в воинских званиях. Наряду с этим выносили постановления о возвращении наград и выдавали соответствующие документы. После всего этого восстановленных во всех правах офицеров направляли, как правило, в их же части, а бывших „окруженцев“ – в полк резерва офицерского состава, из которого, кстати, недавно прибыл и я со многими теперь уже моими боевыми товарищами.

Часть штрафников-„окруженцев“ имели еще старые воинские звания, например „военинженер“ или „техник-интендант“ разного ранга. Тогда им присваивались новые офицерские звания, правда, в основном на ступень или две ниже. Такое же правило применялось часто и в войсках при переаттестации на новые звания».

В воспоминаниях уже упоминавшегося Н. Г. Гудошникова, капитана в отставке (Ю. В. Рубцов. «Штрафники Великой Отечественной. В жизни и на экране»), рассказывается, как офицерам штрафных подразделений приходилось готовить документы к реабилитации переменного состава:

«После одного из боев меня вызвал ротный и велел составить на всех штрафников так называемую арматурную ведомость, в которой против каждой фамилии проставляется вся амуниция солдата.

– Будем реабилитировать штрафников и передадим на пополнение соседнего полка, – объяснил мне ротный. – Воевали ребята хорошо. Некоторые задержались у нас дольше, чем положено. Считай – вину все искупили. Объясни им это.

– А мы куда? – поинтересовался я.

– Мы – на формировку. В запасном полку нас уже ждет новая рота.

Всех в одно место не соберешь, не построишь, и я где нескольким сразу, где по одному объявил о реабилитации. К удивлению своему, ни вздоха облегчения, ни радостного возгласа,