Доброволец / Как я провел лето - Александр Васильевич Архипов

габаритные огни. Николай как-то неуклюже развернулся, долбанул загипсованной коленкой по раненому плечу вэсэушника, тот дико заорал, и колонна поехала. Немец бегом догнал выезжающую на асфальт машину и рывком закрыл хлопающую дверь кунга. А Николай ещё долго что-то кричал ему в закрытое окно, бодая на кочках перевязанным лбом грязное стекло. С моста сошла последняя машина из медицинской колонны. На головном бэтээре четыре раза моргнул узкий луч прожектора, дублируя команду по рации, и бронированная громада ожила, задвигалась, задышала.

Старший сержант разрешил Вере и Немцу перебраться на броню и продолжить движение в качестве наблюдателей. Парни забросили ближе к башне бэтээра пару матрасов и, раскорячившись кто как мог, подставили лица тёплому встречному ветру.

– Ну, как тебе? – наклонившись к плечу Немца, крикнул Вера.

– Жалко парней… да и хохлов тоже жалко, – поняв, о чём спрашивает Вера, ответил Артём.

– Жалко у пчёлки… – грубо отозвался напарник. – А как тебе философ с «поломанными крыльями»?

– Занятный мужик. Я вот сейчас думаю о том, что он нам там сказал. Как всё просто и правильно. Запомнить бы, – ответил Немец, задумчиво глядя в темноту ночи.

– Это он не нам, это он тебе говорил. Колян тебя сразу вычислил. У тебя взгляд потеряшки. Как смотрит на проходящих мимо людей бездомная собака, видел когда-нибудь? Смотри! На северо-запад смотри. Всполохи видишь? – показывая в сторону горизонта, справа от их движения, громко спросил Вера.

– Вижу. Грозовой фронт. Видно, к утру дождь будет. Что… правда на бродячую собаку похож? – растерянно переспросил Артём, косо поглядывая на соседа.

– Не на собаку. Взгляд у тебя потерянный и неопасный. Разведчик опасным должен быть. Таким туда нельзя.

– Куда?

– В окопы, пацанчик. Это не дождь и не гроза, это бои на горизонте, – громко крикнул Вера, махнув рукой в сторону всполохов, становящихся всё ярче и ярче. – И если взял «калаш» в руки, нужно ясно понимать, кто ты, за кого ты и для чего ты здесь. А враг бояться тебя должен.

– Это как? Мне что теперь, со злой рожей… – с обидой в голосе попытался огрызнуться Немец.

– Баран! – не дал договорить Вера, шутливо стукнув Артёма по каске кулаком. – Смотришь пристально, взгляд не отводи. Движение уверенные, выверенные. И руки… руки всегда на оружии. Ты готов… ко всему готов. Понял? Всем своим видом должен показывать, что ты опасен… очень опасен! И не задавай глупых вопросов. Смотрит своими голубыми брызгами, улыбается… Достал! Артист, блин!

Следующие километров десять проехали молча. Только пару раз Артём ясно уловил звуки отдалённых разрывов. Вера достал флягу, умыл лицо и промыл глаза, предлагая Немцу сделать то же самое. Потом натянул на лицо «балаклаву» и надел тактические очки. С разбитого асфальта, поднимая стену чёрной донбасской пыли, свернули на просёлочную дорогу и впереди идущие два «бардака» (бронированные разведывательно-дозорные машины). Наконец Немец не выдержал молчания и, толкнув в плечо напарника, громко спросил:

– Так что… Что надо делать? Что надо делать, чтобы не быть брошенной собакой?

Вера громко рассмеялся и, похлопав ладонью по каске Немца, весело ответил:

– Собака перестаёт быть брошенной, когда она при ком-то. Ей напарник нужен. Не боись, братан, есть выход. Предлагаю тебе сделку! Раз уж мы здесь, сначала ты мне помогаешь защитить мою родину и батю с матушкой от всякой бандеровской и прочей сволочи, а потом я помогу тебе навести порядок в твоей деревне под названием Москва. Анатолий Малашихин, – улыбаясь, протянул руку Вера, называя своё имя по паспорту.

– Артём! – пожав руку, представился Шиллер. – С условиями сделки согласен. Я так понял, что ты хочешь, чтобы и у меня мотивация появилась… ну, как у тебя. За Родину воевать.

– Ну да! А если конкретней и проще, ты мою жопу прикрывать должен, а я твою! Согласен, Немец? – смеясь и обнимая за шею Артёма, спросил Вера.

– Согласен… Верочка, – в ответ весело рассмеялся Артём. Но потом, вдруг посерьезнев, спросил: – Толян, как думаешь, победим? Слышал… мужики говорят: пять к одному… Кстати, а почему так-то? У нас же народу больше…

Сделав минутную паузу, Вера таким же серьёзным голосом ответил:

– Я перед нашей отправкой поздно вечером телик смотрел. Не спалось что-то… Президент выступал. Наш, в смысле. Долго. Правильно так… Об Украине, Европе, про нас с тобой упомянул…

– И что он про нас? – улыбнувшись, поинтересовался Немец.

– Да так… точно не помню уже. Но одну фразу про тварей про этих запомнил. Знаешь, что Путин сказал? Замучаетесь, говорит, пыль глотать, суки бандеровские. Ясно тебе?

– «Суки» он не говорил, я его тоже слушал, – перекрикивая гул двигателя БТР, поправил друга Немец.

– Может, и не говорил… но подумал точно! – поставил «точку» в разговоре Вера. – А то, что нас пока меньше, так это временно. Подтянется… подтянется братва.

* * *

Вновь прибывшая на авансцену театра военных действий отдельная бригада оперативного назначения должна была усилить давление на участке фронта в районе Горско-Золотого котла. Ей была поставлена задача перерезать и блокировать основные дороги с тем, чтобы затянуть горловину создаваемого огневого мешка. Вторая рота первого мотострелкового батальона прибыла на позиции одна из первых. Подошедшие свежие силы меняли черноморских морпехов. Порядком измотанных в крайних боях под Мариуполем моряков отводили на отдых и пополнение. Но на своих позициях оставались пока подразделения кубанских казаков. Кубанцы вот уже восьмой год в донецких степях «махали шашками», помогая своим братьям-славянам отстоять свою землю от других славян, но уже не-братьев.

Отделение Гуся заняло ещё не совсем восстановленный после прямого попадания снаряда блиндаж. Было видно, что ещё недавно это было вполне себе приличное помещение, профессионально обустроенное и универсально подготовленное товарищами укронацистами как убежище, схрон, место отдыха и приёма пищи, арсенал для боеприпасов и оружейка. Тут даже небольшая банька была когда-то. Полы были вымощены стругаными досками, а стены изолированы от грунта пенопластом и фанерой. Всему этому комфорту положил конец всего один снаряд 152-х миллиметровой гаубицы, попавший точно в цель.

Новые «апартаменты» разведчикам показывал специально «прискакавший» казачок из разведвзвода кубанского сводного добровольческого батальона. Краснодарец был приветлив и весел и подозрительно источал запах самой настоящей бражки.

– А чего тут брёвна не поменяли? – глядя на потолок, спросил у мужика с запылённой кубанкой на голове Череп.

– А на хрена козе баян, дядя? Зимовать, что ли, собрался? – криво улыбаясь, спросил в свою очередь казак. – Вы тут долго сидеть не будете. Наступаем. Слышал? Меня тут Бесиком зовут. Я по части разведки, ну и по житейским вопросам.

– Всё равно… как-то… А что за запах тошнотный? Аж глаза слезятся. Не чувствуешь, Бесик? – сморщив нос, спросил у передающей стороны