Красные цепи - Константин Образцов

Алина открыла было рот, но Гронский строго посмотрел на нее и сказал:

— Правило выполнения приказов вступает в силу немедленно. Мне нужно подготовиться к сегодняшней ночи, кое-что узнать и проверить. А тебе лучше не выходить на улицу, если не хочешь встретиться с приятелями тех джентльменов, один из которых упал на крышу твоего автомобиля.

— Я бы могла поехать к папе, — неуверенно произнесла Алина.

— И это будет первой точкой, где тебя начнут искать, — ответил Гронский. — Так что, как я уже говорил, здесь самое безопасное для тебя место. Мобильник тебе придется выключить и не включать, пока я не скажу. В квартире есть городской телефон, если будет нужно, я позвоню на него. Сама никому и никуда не звони вообще.

— А на работу можно позвонить? Я бы просто предупредила ассистентку, что меня сегодня не будет…

— Ни в коем случае. Твой начальник вчера подписал тебе бессрочный отпуск, так что на работе как-нибудь справятся без тебя.

Алина печально кивнула. Гронский вышел из кухни и вернулся с пачкой машинописных листов.

— Вот, почитай, чтобы не было скучно. Надеюсь, тебе нравится средневековая проза.

Кардинал откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на часы. Стрелки на циферблате с мальтийским крестом вытянулись в одну длинную вертикальную линию, как по стойке смирно. До начала операции оставалось шесть часов.

Только что из его кабинета вышли пятеро. Впрочем, сейчас их было только четверо: Хлоя уехала еще утром, как только в город прибыла ее группа. Кардинал молча выслушал короткие доклады своих людей, время от времени рассеянно кивая: боевые отряды полностью экипированы и готовы к выходу, техническое обеспечение завершено, работа с полицией и другими экстренными службами проведена, госпиталь подготовлен к приему возможных раненых, а тех, кому, несмотря на тщательную подготовку, все же будет не суждено пережить эту ночь, ждет специальный транспорт и молчаливая глубокая яма на окраине города, которая станет для них вратами в иной мир. Абдуллу ожидало другое: специально оборудованное помещение на втором подземном уровне дома и сложный химический коктейль, с любовью и тщанием приготовленный Лорен. Если все и дальше пройдет так, как задумано, то очень скоро в этом же помещении окажется еще один гость, тот, который и являлся главной целью операции, о существовании которого Кардинал раньше только слышал, а теперь получил убедительные доказательства его существования.

Да, все готово. Иначе и быть не могло, когда мероприятием занимаются лично пятеро под его руководством. Кардинал посмотрел в окно: расплывающийся в тусклом полумраке ранних сумерек мир за стеклом не подозревал о том, какие изменения может принести ему эта ночь. Впрочем, скорее всего, эти изменения вряд ли повлияют на картинку, подобную старому дагеротипу: все так же будут ползти по тротуарам фигурки людей, медленно двигаться автомобили и экипажи, свет в окнах домов будет зажигаться и гаснуть в привычное время. Их почувствуют только те, кто, как и Кардинал, находится с другой стороны зеркального стекла, а внешний мир если и заметит что-то, то не более чем холоднокровные обитатели болота могут обратить внимание на изменение цвета оперения прилетающих по их душу цапель.

Кардинал вытащил из нагрудного кармана небольшой ключик, нагнулся, открыл нижний ящик стола и некоторое время молча смотрел на его содержимое. Небольшая книжка в мягкой потрепанной обложке с заглавием на английском языке и грубым изображением каких-то гор; небольшой серебристый осколок металла с зазубренными краями и отверстием, в которое был продет потертый кожаный шнурок; деревянная лакированная шкатулка с красными иероглифами на крышке. Поверх бумажной обложки книги лежала тяжелая армейская «Beretta», тускло поблескивающая потертым металлом. Рядом стояла картонная коробочка с патронами.

— Привет, старый друг, — пробормотал Кардинал и вытащил пистолет из ящика. Ладонь сомкнулась вокруг толстой рифленой рукояти. Металл был теплым, как тело живого существа. Кардинал вытянул вперед руку с пистолетом, который тут же стал ее естественным продолжением, и прицелился. Мышцы привычно приняли на себя вес оружия, рука замерла неподвижно и твердо, как стальной прут. Отлично.

Кардинал положил пистолет на стол, вынул пустую обойму, достал из ящика картонную коробочку и начал не спеша снаряжать двухрядный магазин патронами с необычными светло-серыми пулями, на каждой из которой имелась едва заметная насечка в виде знака, похожего на букву арамейского алфавита.

Когда в обойму с легким клацаньем лег пятнадцатый патрон, раздался негромкий мелодичный звук: телефон деликатно сообщал о входящем звонке. Кардинал отложил в сторону обойму и взял трубку.

— Я слушаю.

— Это Хлоя, — раздался в динамике холодный женский голос. — Я на месте. Ситуация под контролем.

— Очень хорошо, — ответил Кардинал, снова взял пистолет в руку и прицелился в стену напротив. — Там кто-то был, конечно?

— Теперь уже именно был, — ответила Хлоя.

— Спасибо, — сказал Кардинал. Он по-прежнему целился в стену. Рука оставалась неподвижной. — Связь каждый час, в последний час — каждую четверть, последняя четверть — непрерывно.

— Принято, — отозвалась Хлоя и дала отбой.

Кардинал медленно надавил на спусковой крючок, в ответ на его движение курок пистолета так же медленно отошел назад, пока наконец не раздался громкий металлический щелчок. Рука не дрогнула, прицел не сбился ни на миллиметр. Кардинал удовлетворенно кивнул, взял снаряженную обойму и резким движением загнал ее в рукоять пистолета.

Шут не понимал, как такое могло произойти.

Он все сделал правильно, постарался учесть все возможные варианты развития событий, предусмотреть и заранее устранить ошибки и был уверен, что его ныне уже покойный наставник и старший товарищ Маклай мог бы им гордиться. Посмотрел бы своими бульдожьими глазами, кивнул и буркнул что-нибудь одобрительное. Он всегда делал именно так, и Шуту было приятно знать, что бригадир его ценит. За те несколько лет, что они работали вместе, между ними не было сказано, наверное, и сотни слов, даже если сосчитать приветствия, но они были и не нужны: между Маклаем и Шутом установилось суровое мужское взаимопонимание, которому были ни к чему лишние разговоры. И вот теперь все изменилось: Маклай мертв, а на его месте совершенно неожиданно оказался Шут, и он до сих пор не мог понять, как нужно было расценивать неожиданное задание по наблюдению на заброшенном заводе — как повышение по службе или наказание за провал операции два дня назад. Вначале он думал что первое, во всяком случае, судя по важности и ответственности этого поручения и по тому, что теперь он лично звонил шефу, что раньше мог делать только Маклай. Но в последние несколько минут он все больше убеждался в том, что это было истинным наказанием, причем неоправданно суровым.