Лексикон - Макс Бэрри

– Я убью тебя.

– Да, – сказал Йитс, – у тебя будет такое желание.

– Не подходи. – Ей по звуку показалось, что он подошел к ней, и она выбросила вперед руки. – Стой, где стоишь, ублюдок!

– Я не собираюсь драться с тобой, Эмили. Ты откроешь глаза по собственной воле. Ты сделаешь это, потому что у тебя нет выбора.

– Элиот, – сказала она. – Я хочу видеть Элиота.

– Боюсь, Элиот в Сирии. Он улетел вчера ночью.

– Скажи ему, что я здесь.

– Ах, Эмили, – сказал Йитс. – Он уже знает.

Ей не хотелось верить ему. Но она не находила фальшивых ноток в его голосе. «Элиот, – подумала она. – Элиот, ты был моей последней надеждой».

– Открой глаза, пожалуйста, – сказал Йитс, и ее начало сильно трясти, потому что она была готова открыть глаза.

слово [сл`ова]

(сущ.)

1. единица языка

2. базовая единица при обработке данных в компьютере

3. нечто произнесенное или написанное: предостерегающее слово

4. речь, способность говорить: Двух слов связать не может (о том, кто не умеет понятно изложить свою мысль, разг., неодобр.)

5. разговор, беседа: Мы с ней перебросились парой слов

6. приговор, решение: сказать свое веское слово

7. мнение: ее слово против его

8. обещание, уверение: Даю слово, что вернусь

– Значит, ты бросил ее, – сказал Гарри.

Элиот потер лоб. У него саднило горло – он говорил уже довольно долго. Для него это было испытанием – ведь он выздоравливал после того, как побывал на пороге смерти, а люди за окном намеревались убить его.

– Это все, что ты вынес из истории? Что я уехал? – Гарри не ответил. – Да. Я уехал. Выбора не было.

– Выбор есть всегда.

– Ну, – сказал Элиот. Он чувствовал себя уставшим. – Я его не видел.

– И что было потом?

– Йитс пустил ее за мной. У меня оставалась безумная мысль, что меня оставят в покое, если я уеду далеко-далеко. Что я смогу начать новую жизнь. Но она стала преследовать меня и методично убивала всех, кто оказывался у нее на пути.

– Вероятно, она скомпрометирована.

– Ты думаешь, это что-то меняет?

– Да, – сказал Гарри, – потому что я могу раскомпрометировать ее, с помощью элементарного слова.

– Это невозможно.

– Почему?

– Ты не можешь стереть инструкцию. Даже с помощью слова. Ты только можешь создать противоречащие инструкции.

– И что тогда?

– Это непредсказуемо.

– Черт, это уже кое-что.

– Изначальная инструкция никуда не денется. Она может снова подмять под себя человека в любой момент, в зависимости от ситуации, местонахождения, состояния здоровья. Ты согласен рискнуть, если одна из инструкций – убить всех?

– Да.

– Но этого делать нельзя.

Снаружи послышалось глухое бренчание. Гарри придвинулся к окну и посмотрел на небо.

– Я люблю ее.

Элиот покачал головой:

– Ты плохо помнишь прошлое.

– Уж то, что я люблю ее, я помню.

– Выслушай меня внимательно, – сказал Элиот. – В последний год у меня имелась очень веская причина выяснить, что же случилось в Брокен-Хилл, и в результате я точно знаю, что ваши с нею пути разошлись практически сразу после того, как она уложила меня лицом вниз на шоссе. Я собрал все по кусочкам и сделал следующий вывод: когда она пришла к тебе и попросила тебя уехать с ней, ты отказался. Вот тогда я и начал подозревать в тебе неподдающегося. И узнал, что ты ее не любил.

– Ты говорил, что людей определяют их желания. Что это самое важное в них. Так?

– Так.

– Тогда я знаю, кто я такой.

Элиот перевел взгляд на окно.

– Потрясающе. Просто потрясающе, Уил. Я рад, что ты смог найти свою эмоциональную сущность прежде, чем твоя подруга убьет нас. Представь, что было бы, если бы она снова заграбастала элементарное слово. Просто представь.

– Я спрячу его от нее.

– Ладно, – сказал Элиот. – Итак, мы вступаем в волшебную страну из фантазий, потому что, при всем моем уважении к твоей вновь обретенной уверенности в собственных силах, тебе, черт побери, не удастся помешать ей сделать то, что она хочет. У тебя нет ни малейшего шанса… Что это за шум?

– Вертолеты.

– Не один? И как они выглядят?

– С какой бы стати ей помогать этому типу Йитсу? Нет, она точно скомпрометирована. Он заставляет ее преследовать нас, а ты говоришь, что она должна умереть ради этого.

– Думаешь, мне это нравится?

– Да. Думаю. Из-за Шарлотты.

Элиот уставился в потолок.

– Ну, – сказал он, – возможно, ты и прав.

– И?..

– И это не имеет значения. Разве это выбор Вульф? Может, и нет, но она – то, что она есть. Вот ты тут отстреливаешь людей, чье преступление – лишь то, что они были скомпрометированы. Чем Вульф лучше? Еще могу добавить: она стала такой не по собственной воле. Йитс бросил семя в плодородную почву.

Чтобы перекрыть грохот вертолетов, Гарри громко сказал:

– В каком смысле?

– А в том, что она стерла с лица земли Брокен-Хилл!

– Может, она уже тогда была скомпрометирована!

– Ты веришь в то, во что тебе нравится верить! Господи! Я был бы рад верить, что не допустил гибели трех тысяч человек потому, что вовремя не разглядел ее. Но не могу. Правда в том, что она всегда была такой, а я отказывался видеть эту правду.

– А что ты скажешь насчет того, чтобы нам убить Йитса?

– Ага, как же, мы попросим Вульф минутку постоять в сторонке… Да не смотри ты на меня так, будто это возможно. Она будет защищать его даже ценою своей жизни. И даже если получится ее перехитрить, Йитса все равно придется оставить в живых, потому что только он сможет держать Вульф под контролем. Стоит устранить его – и она останется наедине с инструкцией убить всех.

Гарри смотрел в окно. Грохот вертолетов, кажется, стих.

– Тебе хочется увидеть кошмар наяву? Йитс гибнет, Вульф забирает элементарное слово… Йитсу нельзя умирать. Во всяком случае, раньше Вульф. – Гарри никак не реагировал. – Что там происходит?

– Люди выпрыгивают из вертолетов.

– Какие люди?