Красный бубен - Олег Владимирович Попов

Потому что у них с политиками одни цели, одни средства и один хозяин. – Отец Харитон хотел показать пальцем вверх, но понял, что в данном случае это неправильное направление, и показал пальцем вниз. – Вот кто у них хозяин. И понятно, почему им выгодно говорить, что этого хозяина нет. Все же нам кажется только! Тебе кажется, что у тебя есть квартира, машина, дача, и, чтобы тебя освободить, отдай их нам и станешь свободным от иллюзий, которые мешают тебе работать на хозяина.

Леня кивнул и восхитился в очередной раз остроте ума и меткости слов священника.

– Вот, Леонид, смотри, что получается. Когда православную церковь возродить разрешили на государственном уровне, создали для этого Комитет по защите религии и свободы вероисповедания. Потому что понимали, что делать это надо, что без веры Россия не выживет. А Комитет-то – орган политический! Его политики те же и делали! А к тому времени, помнишь наверное, сложилось такое общее мнение, что надо все разрешать, пусть люди сами выбирают – что им больше нравится… Спроси у ребенка, что ему больше нравится – кошку повесить или в церковь с бабушкой пойти?.. Не все, что людям нравится, им нужно! На то и церковь у нас стоит, чтобы зерна от плевел отделять!.. Налей-ка мне, Леонид, еще чайку… – Отец Харитон поднялся из-за стола, подошел к окну, заложил руки за спину. – Коля подметает. А ты знаешь, Леонид, сколько Коля лет в тюрьме отсидел? Поболе твоего в четыре раза.

Леня присвистнул и прикрыл рот ладонью:

– Извините, батюшка.

– Да ничего, – сказал отец Харитон, не оборачиваясь. – Всю жизнь убивал и грабил. А знаешь, почему он это делал? Потому, что ему это нравилось. И сейчас, может, все еще нравится. Да только он к церкви обратился и в церкви понял, что не все, что нравится, надо делать. – Он вернулся за стол. – Даже таким людям, как Коля, это становится понятно… – Отец Харитон сделал паузу. – Но только не политикам! Поэтому политики легче всех находят общий язык с сектантами. А сектанты тоже знают, как с политиками себя вести. Сначала про свободу совести и вероисповедания поговорят… Придумали же такую абсурдную формулировку – свобода вероисповедания! – Отец Харитон поднял руку к потолку. – Вера, Леонид, это не свобода, а дисциплина души!.. Потом денег им пообещают! А политики до денег падкие! Деньги у них решают все проблемы. Вот они и напустили в Россию разных… Это потом выясняется, что тех, кого здесь с распростертыми объятиями встретили, за границей судят как воров и убийц, что они уже себя разоблачили массовыми убийствами в метро!.. А у нас они короли! Им у нас зеленый свет, телевидение, радио, стадионы! А когда выясняется, кто они такие, люди-то у политиков спрашивают: кого ж вы, господа демократы, к нам напустили? А те им: «Сво-бо-да-сло-ва-и-ве-ро-ис-по-ве-да-ни-я! Сами выбирали!..» – «Мы воров и убийц не выбирали». – «А ни у кого на лбу не написано, что он вор и убийца!..» – Отец Харитон облокотился о стол и подался вперед. – Иди посмотри на Колю! Скажешь по нему, что он вор и убийца? Никогда не скажешь! Скажешь, что он старец из Оптиной пустыни, который прожил праведную жизнь!.. А теперь сектанты эти укрепились здесь основательно, и прогнать их ох как тяжело! Но знают они, что не навсегда у нас обосновались! Чувствуют, что время их скоро закончится, поэтому стараются нахапать побольше и разрушить посильнее! И на церковь православную нападают! А церкви-то православной защиты у кого искать? Политики куплены, милиция тоже! И выходит, надо своими силами с Антихристом бороться! Силами прихожан! – Отец Харитон вылез из-за стола и походил по комнате, перебирая в руке четки. – Нужно всем миром православным навалиться на Антихриста, и тогда его победим! – Он взял со стола сушку, повертел в руке и зажал между двумя пальцами. – Вот, если захочешь так сломать эту сушку – у тебя едва ли что-то получится. А вот если в кулаке ее сожмешь… – Отец Харитон сжал сушку, и она хрустнула. – Вот! И все! – Он положил часть сушки в рот и разжевал. – Есть такая секта сатанинская, называется «Черные слуги». Секта эта американская, и возглавляет ее американец один, негр. А у нас они филиал открыли. Зарегистрировали их, и начали они сразу пакостить. Потом-то спохватились и запретили. Но они уже к тому времени корни глубоко пустили и действуют, как мафия: все знают, что они есть, и даже знают, кто всем заправляет, а сделать ничего не могут… или не хотят, потому что они всех купили. А кого не купили, тех запугали. Я недавно выступил открыто против них… и теперь они готовят на меня покушение и храм наш хотят показательно разрушить, чтобы другие против них выступать уже не осмеливались. – (У Лени внутри все закипело.) – И вот, Леонид, я к тебе обращаюсь, потому что больше мне обратиться не к кому. Я точно знаю, не спрашивай откуда: сегодня ночью они нападут на храм, чтобы меня убить, а церковь осквернить…

– Я все понял, батюшка, – сказал Леня. – На пару часов отъеду, а потом вернусь. Надо собрать человек десять православных воинов.

Отец Харитон положил на стол четки и перекрестил его:

– Благословляю тебя, Леонид, на святое дело…

4

Леня остановил «БМВ» за церковью так, чтобы машина не бросалась в глаза. С ним приехали четверо. Остальные должны подъехать позже.

– Ваня, ты пока оставайся, погляди снаружи. Если что, на мобилу звони.

С Ваней Ботясовым Леонид познакомился в тюрьме. Не раз попадали в разные истории. Только дружба помогла выжить. И на воле они друг друга не потеряли. Общались не часто, но каждый знал – всегда можно рассчитывать на друга.

Остальные были не такими давними друзьями, но тоже проверенными. Вадик, Валера Лысый и башкир Мустафа. Все звали его, как в песне, Мустафа-Ибрагим. Он не обижался.

Ваня остался в машине. Мустафа открыл багажник, вытащил тяжелую сумку, закинул на плечо.

– Тюбетейку сними. – Леня перекрестился.

Вошли в церковь.

Скрепкин вытащил лопатник и кинул в ящик деньги. Остальные тоже бросили.

Навстречу вышел отец Харитон.

– Вот, – Леня кивнул, – мои друзья… надежные люди… не подведут.

Отец Харитон посмотрел на двухметрового стриженого Вадика с бычьей шеей, на Валеру Лысого, бывшего чемпиона Европы по вольной борьбе, и немного задержался на Мустафе с тюбетейкой в руках.

– Он не христианин, – пояснил Леня, – но… за русских.

– Славно. – Отец Харитон кивнул и улыбнулся. – Вот, братья, какая у нас ситуация…

Он хотел рассказать, но Валера Лысый перебил:

– Нам Леня объяснил. Нормально все. На то мы и русские, чтобы русскую церковь защищать.

– Ну! – Вадик кивнул. – Это… я… в общем, мы же не баптисты… Я… типа… говорить не очень… но… вообще нормально. Все будет… как надо. Сделаем, короче. Мы это… справки навели… Там говно у них крыша. Извините… – Он покраснел. – Говорить не люблю я.

– Он, – сказал Леня, – говорит не очень, но парень что надо.

– Говорит плохо, – сказал Мустафа, – зато пишет хорошо. Я один раз видел, как он писал: «Спартак – чемпион».

– А что… это… ты против?

– Я не против.

– Мустафа, – сказал Леня, – ну-ка дай мне, что там у тебя.

Мустафа вытащил из сумки пистолет, передал Лене. Леня протянул отцу Харитону.

– Вот, возьмите на всякий случай.

– Нет. – Отец Харитон покачал головой. – Мне оружия касаться нельзя. Вот мое оружие. – Он погладил крест на груди.

5

К ночи прибыли еще пятеро. Леня расставил их по местам. Отца Харитона он попросил никуда не выходить. Сам занял место на улице, рядом с дверью.

На небе появились звезды. Небо весной какое-то особенное, не как осенью или летом. Леня любил весну больше других времен года, даже больше лета. Лето, конечно, это здорово, но ждешь его, ждешь, а оно – р-раз – и прошло уже, будто и не бывало, как пела София Ротару… Леня поежился, похлопал себя по плечам. Непонятная певица эта Ротару. Эдита Пьеха и то лучше… Что касается женского вокала, Леня предпочитал из наших Агузарову, Ветлицкую и Раду (и «Терновник»). Особенно ему нравилось, как Рада картавит. Это как-то свежо у нее выходило. До Рады никто не додумался картавить