Страсть Клеопатры - Энн Райс

А может, Рамзес вовсе не такой? Может, он просто ваш старинный соперник, враг на войне. До меня доходили слухи, что вы в свое время не ладили с великим царем Иродом. Конечно, в современной истории его помнят по гораздо более серьезным преступлениям, чем планирование вашего убийства.

– Рамзес значил для меня гораздо больше, чем все, что вы только что перечислили, – сказала Клеопатра.

– Значил, – подчеркнул Сакнос. – А что значит теперь?

Этот допрос похуже, чем травля собаками, подумала она, и гораздо унизительней попыток узнать ее настоящее имя. Признаться в своих сложных чувствах по отношению к Рамзесу перед этим страшным человеком? Но какие у нее есть варианты? Каким еще образом она могла увести этот разговор в сторону от ее странного воскрешения и его пагубных последствий? Ей крайне тяжело было раскрыться перед Джулией Стратфорд, а перед этим омерзительным человеком, этим жестоким бессердечным бессмертным – просто невозможно.

– Рамзес был моим советником и наставником в самые мрачные годы моего правления, – ответила Клеопатра. – Он был носителем мудрости, накопленной за столетия. И использовал эту свою мудрость, чтобы помогать мне. В моей борьбе против моих братьев и сестер, в борьбе против Рима. А также для установления союза с Римом, когда это стало возможным.

Она чувствовала, что теперь попала в еще одну ловушку. Если Сакнос будет продолжать расспрашивать ее, она не сможет отвечать на конкретные вопросы, не показав ему, с какой скоростью ее покидают воспоминания о ее далеком прошлом.

– Но ведь Рамзес принес с собой не только воспоминания, не правда ли? – спросил Сакнос.

Глаза их встретились.

– У Рамзеса есть чистый эликсир, – уточнил он. – Сила этого снадобья, его власть. Названия его ингредиентов. Его точная формула.

Это утверждение выглядело как-то странно, равно как и та поспешность, с которой он тут же отхлебнул из своего кубка, словно желая отвлечь ее внимание от алчного блеска, мелькнувшего в его глазах.

Его точная формула…

Она постаралась прогнать с лица нахлынувшие эмоции и сложить по кусочкам всю полученную от Сакноса информацию в единую картину. Получается, сегодняшнее отравление – не его рук дело. Но при этом он хотел похитить Джулию.

Возможно, согласно его плану, Рамзеса нужно было оставить в живых, а потом каким-то образом использовать похищение Джулии против него?

Его точная формула…

Мог ли он пытать Джулию, чтобы таким образом заполучить формулу эликсира?

Клеопатра сделала вид, что вернулась к еде. Она жадно жевала, обгладывала мелкие птичьи косточки, сосредоточенно накалывала на вилку ломтики говяжьей вырезки, запеченной в тесте, и все это помогало ей скрывать то, что творилось в ее голове.

А может такое быть, что у Сакноса, явно бессмертного, нет своего эликсира? Что он подвергся действию эликсира, как и она сама, но при этом не обладал ни самим этим зельем, ни знанием того, как его приготовить?

И как такое предположение соотносится с поведением бессмертных, выполняющих его приказания, называя своим Повелителем? Было бы странно, если бы они называли его так, не будь он их создателем. Но было бы неправильно игнорировать и тот алчный голод, который звучал в его голосе, когда он произнес эти простые слова: «его точная формула».

А вдруг Сакнос считает, что она знает составляющие волшебного эликсира?

Тогда, может быть, ей не следует его в этом разубеждать?

И внезапно она вспомнила еще одно только что произнесенное Сакносом слово. Его последующая фраза отвлекла ее внимание от этого слова, но теперь оно всплыло в ее памяти так же четко, как и ее видения с Сибил Паркер.

«Чистый». Он назвал тот эликсир чистым. Выходит, что эликсир, который мог быть у него, был не чистым, некачественным. У Сакноса была не до конца разработанная версия настоящего – чистого – эликсира.

Она молчала уже слишком долго – нужно было что-то сказать.

– Выходит, вы понятия не имеете, кто стоит за сегодняшним отравлением? – спросила она.

– Это не так.

– Так кто же это? – встрепенулась Клеопатра. – Кто это сделал?

– Но мы ведь с вами должны обмениваться информацией, не так ли?

– Мы и обмениваемся. Я рассказала вам о своей связи с Рамзесом. Я подтвердила вам, что человек, называющий себя мистером Реджиналдом Рамзи, на самом деле Рамзес Великий. И теперь я просто прошу от вас встречную информацию взамен.

Внутри у нее все ликовало – ей удалось провести его, она это видела. Сакнос поверил в то, что ей известен рецепт так называемого чистого эликсира. Он продолжал жевать, но взгляд его был слишком сосредоточенным.

– Хранители библиотеки в Александрии, моей Александрии, – продолжала Клеопатра, – называли Шактану мифом. Причудливой выдумкой. Красивой сказкой о золотом веке без войн. Успокоительной фантазией, рассчитанной на тех, кому война не по нраву. И кто не может смириться с ее неизбежностью.

– Нет ничего неизбежного. Это касается даже смерти. Мы с вами сами являемся свидетельством этому.

– Я уверена, что ваши дети, погибшие сегодня, думали так же.

– Не пытайтесь вывести меня из себя, Клеопатра. У меня иммунитет к подобным трюкам.

– Но у вас нет иммунитета к тому яду, каким бы он ни был. Как нет у вас иммунитета и к тем, кто захотел бы его применить.

– Нет, есть. Я не восприимчив к ее фокусам, ее лжи, ее хитростям. И так было всегда, – презрительно фыркнул он и только потом, с опозданием сообразил, что проговорился.

– О ком это вы сейчас говорите, Сакнос?

– Вы уже получили свою порцию информации. Теперь моя очередь. Итак, Рамзес Великий. Кто он вам? Любовник или враг?

– Зачастую бывает, что это один и тот же человек. Зачем вынуждать меня выбирать что-то одно?

– Вы уже и так обнаружили свой выбор. Именно этим выбором и обусловлена причина, по которой вы явились на сегодняшнее торжество.

– Если вы будете знать, чем это может вам помочь?

– Я пойму это, когда вы мне ответите.

Альянс? Он что, действительно предлагает ей союз? После того, как он с ней обошелся?

– Две тысячи лет назад он был моим любовником, – сказала она. – Сегодня он мой противник.

– Понятно, – ответил он. – Так значит, вы направились на эту помолвку, чтобы как-то навредить ему? Или использовать против него его невесту, как это планировали сделать мы?

– Теперь моя очередь задавать вам вопросы.

В знак согласия он поднял свой серебряный кубок в ее сторону, как при тосте.

– Отравительница. Кто она такая?

Он жевал, не торопясь отвечать.

– Ваша любовница? Соперница?