Большая книга ужасов – 81 - Мария Некрасова

– И ничего я не обожравшийся! – буркнул Петька, прилипая взглядом к стеклу. За окном все еще тянулось поле. На горизонте его сторожил лес.

Леночка, весь рассказ сидевшая, вывернув шею, засмеялась. Смех у нее был странный. Она морщила лицо, трясла головой и начинала подсмеиваться. Петька от этого еще больше мрачнел и принимался тянуть воротник куртки на уши. Уши пунцовели, выдавая хозяина. Мол, мог, мог все это он сделать – и тетрадки под кровать, и яблоки съесть, и дом сжечь.

Витек осторожно усмехнулся, отодвинувшись. Он умел быть чуть в стороне.

Родителям было сказано, что ребята отправились путешествовать. На самом деле, Санечку очень хотелось побыть с Леночкой. С Леночкой, с Леночкой, согласились родители. А еще с Петечкой. Узнав о свалившемся на него счастье провести несколько дней с братом, Петька кинулся к лучшему другу Витьку. Так в одной машине их оказалось четверо. Впереди Санечек с Леночкой, а сзади Витек с Петькой. Хотели за один день из Петрозаводска доехать до Лодейного Поля и оттуда вернуться уже домой.

Ехали второй час. За окном мелькали чудные названия. Река Орзега и Педай, Уйка, а за ней деревня Педасельга. Дорога временами тянулась вдоль Онежского озера, иногда вперед выступал лес, следом за которым разливались разноцветные поля.

Санечек поначалу болтал только с Леночкой, но потом начал травить байки. Все больше про брата. Петька мрачнел, тыкал пальцем в стекло перед своим носом. Витек приятеля жалел, но не сильно. От Санечка могло и прилететь. Становиться героем его рассказов не хотелось. А еще не хотелось, чтобы Леночка смеялась. И все время поворачивалась в их сторону. Чего она башкой вертит? Лысой станет. Вот так еще немного потрет затылком о подголовник и последние волосья потеряет.

Какое-то время ехали вдоль речки Пухтица, проскочили Шокшу. Изучившая карту Леночка сообщила, что в Шокше, старинном вепсском селе времен Петра Первого, добывают красный гранит, он же малиновый кварцит. Из него сделаны все набережные в Питере. Заезжать они туда не стали. Как будто красных кирпичей в жизни не видели! Поехали дальше и вскоре пересекли владения еще одного вепсского села – Шелтозеро.

– Санечек, кафе. Хочу коктейль, – промурлыкала Леночка.

Мальчишки на заднем сиденье заерзали. Остановка означала не только возможность чего-нибудь зажевать, но и временное прекращение Санечкиных историй.

Это была самая обыкновенная столовая для дальнобойщиков. В стороне от нее и парковка была для грузовых машин. Сейчас на ней стояла одна фура. На лобовом стекле были плотно навешаны флажки и вымпелы с бахромой.

Самого водителя в столовой не оказалось. Как не оказалось и коктейля. Санечек всем взял сосисок с макаронами и по заветренной ватрушке к чаю.

Поели быстро. Петька уложился раньше всех, но на последнем глотке чая подавился и долго кашлял. Санечек смотрел на него с умилением. Было видно – сейчас еще одну историю расскажет. У него было большое круглое лицо. Черные брови и ресницы делали его взгляд особенно внимательным. От улыбки на пухлых щеках появлялись ямочки. «Ой», – тут же начинала улыбаться Леночка – ей Санечкины ямочки очень нравились.

Петька продолжал задыхательно кашлять, Витек саданул его кулаком по спине, заставив въехать лбом в стол.

– Совсем, что ли? – сразу перестал кашлять Петька.

Санечек открыл рот, чтобы начать вещать.

– Здравствуйте! – раздалось рядом.

Петька захрипел, стараясь продышаться.

Невысокий пацан со светлой как у одуванчика головой и круглым лицом с высокими скулами стоял около их стола и смотрел прозрачно-водянистыми глазами. Улыбался. Губы пухлые. Уголки губ шелушились.

– Ой, мальчик, – пролепетала Леночка.

Мальчик был одет в линялую серую футболку и спортивные штаны. Вид имел недокормленный.

Витек засунул половину недоеденной плюшки в рот. Знал он такие явления. Сначала «здравствуйте» говорит, а потом все булки съедает.

Но булки мальчика не интересовали. Он сразу перешел к делу.

– Вы меня домой не отвезете?

Петька подумал, что пацан из грузовика. Того самого, что стоит на парковке. Машина сломалась, водитель слинял, а пацану дальше ехать надо.

– Далеко? – нахмурился Санечек. Хмуриться у него тоже получалось очень мило. Когда он двигал густыми черными бровями, хотелось только улыбаться и следить за их движениями. – Мы вообще в Лодейку едем.

Мальчик пропустил эту информацию мимо ушей.

– Тут рядом. Полчаса всего.

– Полчаса? – Брови Санечка взметнулись под черную челку.

– Это не на трассе. Это в стороне. Там дорога хорошая.

– Санечек, – протянула Леночка и погладила его по плечу. – Давай поможем мальчику? Мы же не торопимся.

Петька посмотрел на брата с тоской. Он торопился. Он всегда торопился, когда был с Санечком. Чем меньше он времени с ним проводил, тем целее был. А так – полчаса туда, полчаса обратно, это же целый час, вычеркнутый из жизни.

– Ехать-то куда? – спросил Санечек, изучая остатки чая в граненом стакане.

– Матвеева Сельга. Это пятнадцать километров всего.

– Ах, какое название хорошее, – восхитилась Леночка и собрала свое худое лицо в некрасивые складки. – Это же что-то вепсское?

Мальчик посмотрел на нее долгим холодным взглядом. Леночка перестала умиляться и успокоилась.

– Ну, поехали. – Санечек отставил стакан. – Мы не торопимся.

Петьке показалось, что чаинки в стакане брата как-то подозрительно долго оседали. И все взвихрялись, сталкивались друг с другом, наслаивались. Словно стая голодных волков никак не могла утихомириться. Может быть, сказать, что подождет их здесь? Он найдет, чем себя на час занять. Пойдет на берег озера, искупается…

Петька уже вдохнул, чтобы сказать об этом, но Санечек заметил, что брат еще сидит, и грубо бросил:

– Чего застыл? Видишь, человеку помощь нужна. Или ты только о себе думать можешь?

Петька выдохнул, стирая из своей головы картинку длинного песчаного пляжа и заходящего солнца, чьи лучи дробятся в глади озера. Только и оставалось, что сплюнуть. Но тоже мысленно.

– А как тебя зовут? – На выходе из столовой Леночка взяла мальчика за руку, словно он мог потеряться или убежать.

– Тарасий, – буркнул мальчик и опустил голову.

Леночка сразу эту голову погладила. И даже задержала ладонь в светлых волосах.

У Петьки зачесалась нога. Он остановился, ковырнул давно запекшуюся ранку, улыбнулся, почувствовав под ногтем теплую влагу. Спиной ощутил взгляд.

На пороге столовой сидел кот. Пушистый. Черный, с белой грудкой и какими-то невероятно длинными серыми усами. Кот смотрел на него темным нехорошим взглядом. Петька вздохнул. Нехорошо – это его нормальное состояние рядом с братом. Сейчас ему как раз так и было – нехорошо.