Красный бубен - Олег Владимирович Попов

отнес запах в область мозговых рефлексов, вызванных воздействием чтения. Когда он был наркоманом, такое воздействие он испытывал не раз и не два. Бывало, ширнешься – и такие запахи ощущаешь… как в раю… или наоборот. Да что там запахи! Иногда так явно что-нибудь представится, что можно не только понюхать, но и посмотреть, и потрогать даже! Однажды он поверх кокнара съел полпачки циклодола и увидел, как в комнату из зеркала вошел памятник Пушкина с Пушки. Каменный гость тяжело топал по полу, в серванте дрожали рюмки. Видение было таким ярким, что с серванта упал будильник и бзынькнул. Он испугался и хотел спрятаться в шкаф, но ноги не слушались. Каменный гость засмеялся жутко, повернулся на каблуках и ушел в зеркало.

На следующий день, когда Харрисон более-менее пришел в себя, он нашел на полу разбитый будильник и несколько выломанных паркетин. Решил, что это он сам, когда был под кайфом, наломал дров. Он подошел к зеркалу и вздрогнул – ему показалось, что с той стороны стекла на него кто-то смотрит. Склонный к философствованиям, он решил, что его напугал собственный отраженный в амальгаме взгляд. Но ведь раньше такого психологического эффекта никогда не было? Да, не было. Но раньше он кокнар с циклодолом не смешивал…

Отец Харитон встал с кровати, подошел к окну, положил Маркеса на подоконник и открыл форточку. С улицы пахнуло уходящим летом – листьями, которым недолго осталось висеть на ветках, выгоревшей травой, хлебом с хлебозавода. Вечерело. Было душно. Будет дождь. Повернул голову и вновь уловил запах серы.

Такие книги писать греховно. Они вызывают у читателей фантомный запах ада. Надо полагать, что сам Габриэль Гарсиа Маркес состоит в сговоре с Сатаной, уж больно у него хорошо получается. Колумбия – про́клятая страна, снабжающая весь мир наркотиками. Вероятно, дьявол в Колумбии чувствует себя как дома. Отец Харитон представил дьявола в Колумбии. Дьявол, в белом костюме, белой шляпе, белых ботинках и с сигарой во рту, сидел нога на ногу возле бассейна, в котором плавали голые женщины. На столике стакан рома. К дьяволу подошел колумбиец с пистолетами за поясом и поклонился:

– Сеньор Сатана! С вами хочет поговорить писатель Габриэль Гарсиа Маркес.

– Писатель? Люблю писателей! – Дьявол приподнял бровь. – Этот сорт людей легче всех попадает в мои ловушки! Зови!

Дьявол положил руки на трость с золотым набалдашником в виде черепа. На пальце у Сатаны блеснул перстень с кровавым рубином.

Слишком близко к дьяволу в бассейн бултыхнулась голая баба, обрызгав его белые брюки. Дьявол повернул голову, и ныряльщица утонула. Остальные проститутки отплыли подальше. Дьявол посмотрел на брюки, от них пошел пар, пятна исчезли.

– Негоже беседовать в мокрых брюках, – сказал он и, помолчав, добавил: – Не следует мочить брюки дьявола.

Подошел Габриэль Гарсиа Маркес, снял шляпу и потупился.

– Буэнос диас, сеньор Сатана, – сказал писатель тихо.

Дьявол оглядел Маркеса с ног до головы:

– Ты писатель?

– Вам ли этого не знать, сеньор дьяболо.

– Тогда ответь мне, как правильно сказать: «Не следует мочить брюки дьявола» или «Не следует мочить брюки дьяволу»?

Маркес вытащил носовой платок и утерся.

С пальмы свесилась обезьяна с киви в кулаке и сдавила фрукт. Брызнул сок с мякотью. Немного фруктовой массы попало и на брюки дьяволу. Дьявол поднял голову. Из его глаз выскочили две молнии и убили мартышку. Дымящаяся обезьяна упала в бассейн с проститутками, зашипела и утонула. Дьявол посмотрел на брюки и отчистил их тем же способом, что и в прошлый раз.

– Я полагаю, сеньор дьяболо, – сказал Маркес, – что в принципе не следует этого делать.

Дьявол посмотрел на писателя, требуя разъяснения.

– Я имею честь заявить, – объяснил писатель, – кто поднял руки на брюки дьявола, тому… – он провел ногтем по горлу, – смерть!

Дьявол затянулся сигарой и выпустил дым колечками.

– За что люблю писателей, так это за их умение отливать хорошие мысли в чеканные формы. Что ты хочешь?

Маркес утер платком лоб.

– Я, сеньор дьяболо, хороший писатель… Пишу интересные книги… Все мои знакомые просят меня дать им почитать… Всем очень нравится, честное слово!.. Но счастье и деньги обходят меня стороной. Это несправедливо, когда у такого одаренного человека такое унылое существование.

– Хорошо. – Дьявол едва заметно кивнул. – За то, что ты сочинил крылатую фразу про мои брюки, я сделаю тебя известным и дам тебе Нобелевскую премию. Ты доволен?

Габриэль Гарсиа Маркес закивал и заулыбался. Дьявол протянул ему руку. Маркес встал на одно колено и поцеловал Сатане перстень.

– За эту вашу милость, – сказал писатель, – я буду впредь писать так, что от моих книг будет пахнуть серой…

Внизу на стоянку завернула пожарная машина.

Кто-то положил руку ему на плечо. Батюшка вздрогнул.

– Я вас напугала? – спросила Соня. – Простите, я не хотела…

У отца Харитона бешено заколотилось сердце, и под пижамными штанами опять восстал. Очевидно, плоть неравнодушна к бурлящей в жилах крови. О-хо-хо! Отец Харитон оглядел медсестру с головы до ног и порозовел. Его темной половине были небезразличны эти пышные формы, эти золотистые завитки волос.

– Батюшки! – Он перекрестился. Правая рука, совершавшая крестное знамение, не ведала, что ее сестра, левая рука, тянется к женской талии.

Запах духов, запах женского тела, запах чистых волос… Голова закружилась.

– Соня… Сонечка… Иди ко мне… – Он притянул девушку и прижал ее бедра к своим чреслам.

– Батюшка… О-о-ох… – Соня обмякла в его руках.

Отец Харитон еще крепче прижал ее и тут вдруг почувствовал укол совести. «Что же это я делаю?! Мне же нельзя! Я же не такой!..» Он попытался отодвинуть девушку, но ее руки обхватили его шею, а мягкие влажные губы прильнули к его бороде. Ее язык протиснулся в его рот и там шевелился. Теперь обмяк отец Харитон. Соня положила свою руку туда, куда он и хотел, и погладила отцу Харитону так, как он хотел.

Отец Харитон подхватил Сонечку на руки и понес в кровать. Пижамные штаны упали до колен и мешали батюшке нести ту, кого он сейчас хотел больше всего. Он топтал ногами штанины, чтобы снять их без помощи рук. Штаны вместе с тапочками остались валяться посреди палаты, в то время как отец Харитон и Соня уже грешили на кровати. Батюшка взял ее сзади. Соня постанывала. Они поменяли позицию. Теперь отец Харитон грешил снизу, а Соня сидела на нем, закинув голову назад и энергично работая бедрами. Груди, вместе с его руками, подпрыгивали в такт их общим движениям. Отец Харитон почувствовал, что сейчас произойдет. Бедра девушки напряглись. Она тоже была готова.

Отец Харитон открыл глаза, чтобы не пропустить этот волнующий момент, и… увидел в окне человека с видеокамерой. Человек стоял за окном и снимал на камеру их соитие.

Отец Харитон сбросил девушку и натянул на себя одеяло. Хотя, по-видимому, это уже не имело никакого значения. Если бы даже они продолжали грешить, это уже ни на что не повлияло бы.

Человек за окном гадко улыбнулся батюшке, помахал рукой и поехал вниз.

Отец Харитон соскочил с кровати и подбежал к окну. Пожарная машина втягивала в себя лесенку с оператором.

– И-эх ты! – Отец Харитон рванул на себя окошко. Створки распахнулись, на пол полетел Габриэль Гарсиа Маркес.

– Бум-шлеп! – упал Маркес – сначала на корешок, потом на обложку.

Отец Харитон схватил проклятую книгу и швырнул.

Габриэль Гарсиа Маркес полетел вниз, хлопая страницами, и приземлился рядом с пожарной машиной. Полет Маркеса был так же заснят и прокомментирован:

– Батюшка насладился и ну греховными книжками из окошка швырять! – Негодяй поднял книгу и скрылся в кабине. Пожарная машина трижды издевательски пробибикала и уехала.

Глава четвертая

В шесть часов вечера после войны с вампирами

1

Когда началось затмение, Ирина сидела в церкви. Она решила, что больше не будет из нее выходить, это было единственное место, где дьявол не мог до нее добраться.

Она сидела под иконой Ильи-пророка и смотрела наверх, в узкое, но очень чистое окошко, за которым