Шкатулка с неприятностями - Елена Усачева

Расправившись с одежкой, она нехорошим зеленым глазом посмотрела на Маркина.

– Дуся! – Вовка попятился. – Своих не узнаешь? А ну прекрати!

Кошка прыгнула. Когти больно царапнули левое плечо.

– Дуська, зараза! – взвыл Маркин, забираясь под стол. Оступившись на скользком паркете, кошка промахнулась мимо Вовки, и тот успел забежать в комнату и закрыть дверь. Плечо болело, по руке бежала струйка крови. Воздух вокруг словно бы сгустился. Комната наполнилась туманом. Вовке показалось, что это не его комната, а болото, где вокруг трухлявого пенька летают прозрачные тени и воют:

Сестры, мчимся чередой

Над землей и над водой.

Пусть замкнет волшебный круг

Трижды каждая из нас:

Трижды по три – девять раз.

Стой! Заклятье свершено.

– Черт! Черт! Черт! – завопил Вовка, отскакивая от двери. Но дикие вопли Дуси из коридора заставили его вернуться обратно.

Никогда в жизни Маркин не слышал, чтобы Дуся так орала. Это было не обыкновенное кошачье мяуканье, не мартовские вопли, а сумасшедший вой.

Забыв обо всех своих несчастьях, Вовка выглянул в коридор.

Выгнув спину и вздыбив хвост, Дуся стояла около Вовкиной комнаты. Пасть ее была распахнута, маленькие острые зубки ощерены. Глаза кошки горели диким зеленым цветом.

– Д-дуся, – испуганно икнул Маркин. – Что с тобой?

Кошка недовольно мотнула головой и зашипела, как паровоз.

Вовке показалось, что сквозь шипение он услышал слово: «Уходи!» Он попятился. Кошка снова замотала головой. И вот тогда Маркин почувствовал, что в комнате есть кто-то третий. Кто-то, кого он не замечает, но кого прекрасно видит Дуся. На него-то она и ругается.

Вовке стало не по себе.

«Стой! Заклятье свершено», – настойчиво повторил воздух.

Маркин покрутил головой. Но он был все-таки человеком, а не кошкой, поэтому вновь никого не обнаружил.

Дуся прыгнула вперед. Теперь ее целью был не Вовка. Она металась по узкому коридору, явно пытаясь кого-то поймать. Наконец она высоко подпрыгнула, задела стоявшее около входной двери трюмо, и оно с грохотом повалилось на пол. Брызнули во все стороны осколки.

Вовке на секунду показалось, что в этих осколках кто-то отразился – над ними пролетела тень, чье-то белесое отражение.

И все закончилось.

Дуся встряхнулась, почесала лапкой за ухом и медленно удалилась в сторону родительской комнаты.

А Вовке вдруг стало невероятно легко. Так бывает, когда долго несешь на плечах тяжелый рюкзак. Стоит его снять, как чувствуется необычайная легкость.

Вот и Маркин в одну секунду стал пушинкой, способной оторваться от земли.

Но далеко улетать он не стал – знаем мы эти шуточки! Он опять бросился искать Дусю, на этот раз – чтобы поблагодарить ее.

Кошка не находилась.

Тогда Вовка кинулся к телефону.

– Подействовало! – завопил он, как только в трубке услышал голос Сереги Минаева. – Три волоска…

– Не ори, – сонно ответил Серега.

– Слушай, – захлебывался от восторга Маркин. – Скажи своей Маньке…

– Ее дома нет. – Минаев и не думал поддерживать товарища в его великой радости. – Опять с кем-нибудь из подружек химичит.

– Ну и ладно. – Вовке было слишком хорошо, и он готов был миролюбиво принять любую новость.

Конечно, Маркин радовался несколько преждевременно. Несчастья – вещь прилипчивая, они могут на минутку отвлечься, а потом наброситься на человека с новой силой. Но Вовка сейчас был не в состоянии об этом думать. Он с воплями носился по квартире, прыгал по родительской кровати и кричал громче самого громкого радио.

О том, что все может быть и не так благополучно, он подумал только на следующий день.

Первым уроком была история, которую отменили из-за болезни учительницы.

Класс уже повскакал с мест, чтобы отправиться в физкультурный зал, как в дверях появилась Генриетта Карповна.

– Сидите, сидите, – вяло махнула она рукой. – Мне сейчас только вас не хватает, у меня в зале и так три класса. У вас будет география. Вместо завтрашнего урока. Василий Львович, проходите, пожалуйста.

В желудке у Вовки похолодело. За всеми вчерашними радостями он и не думал открывать учебник по географии. И если его спросят…

Класс еще возмущенно шумел, а географ уже водил пальцем по списку учащихся.

– Ничего страшного, – глянул он поверх очков. – Вспомним, что я вам вчера рассказывал, и пройдем новую тему. К тому же среди вас есть один человек, который вчера слушал меня два раза.

И он посмотрел на Маркина. Если бы Вовка умел испаряться, превращаться в воду или исчезать, он бы разом применил все свои умения, только бы не оказаться у доски.

– О реках Северной Америки… Слышишь, Маркин, Северной! – Географ снова поднял глаза от журнала. – Нам расскажет… – Вовка начал медленно подниматься, а в классе тут же облегченно зашептались. – Нам расскажет, – тянул географ, уже в открытую глядя на ребят. – Тот, кто сидит в центральном ряду. – Вовка свалился на свой стул, потому что его ряд был около окна. – На третьей парте от… – Четыре человека нервно заерзали на своих местах – третий ряд от стены и третий от доски. – На третьей парте от стены, ближе к окну. – Бодро закончил географ с таким довольным видом, словно только что сыграл сложнейшую шахматную партию. – Маркушин, иди к доске.

Владимир Маркушин…

«Опять Владимир!» – мелькнуло у Маркина в голове. Впрочем, ничего удивительного: у них в классе было еще два Владимира, Маркелов и Маркинсон. Шестой «А», наверное, был самым «урожайным» классом на это имя.

Маркушин был толстым вялым мальчиком. Его редко вызывали, потому что в классе он был мало заметен.

– Я? – удивленно приподнялся Маркушин. – А меня вчера не было.

– Не было? – Географ приготовился к веселому уроку. – Тогда проверим, как ты ориентируешься по карте.

Через десять минут красный как рак Маркушин вернулся на свое место с двойкой в дневнике.

– Маркуша… – протянул кто-то с последней парты. Маркушин показал в ту сторону кулак и тяжело опустился на свой стул.

– Маркелов, сейчас и до тебя очередь дойдет, – предупредил Василий Львович шутника.

– Вовочка, – с всхлипыванием произнес Маркелов.

– На себя посмотри! – не выдержал Маркин.

– Ну что же, друзья мои, – потер руки географ. – Пишем самостоятельную работу. Достали листочки…

Вовка тяжело вздохнул. Все-таки он рано радовался.

Но тут распахнулась дверь, и в кабинет заглянула жизнерадостная медсестра.

– Маркин, – звонко произнесла она. – Пойдем со мной.