Лотерея - Ширли Джексон

Билл Хатчинсон шагнул к жене и силой отобрал билет. В центре развернутого листа обнаружилась черная метка, которую накануне вечером мягким карандашом намалевал мистер Саммерс. Билл высоко поднял бумажку, толпа загудела и пришла в движение.

— Ну вот и разобрались, — подытожил мистер Саммерс. — Теперь давайте поскорее с этим покончим.

Пусть жители порядком подзабыли ритуал и утеряли изначальный черный ящик, зато про камни не забыл никто. Мальчишки приготовили целую кучу, да и вокруг на земле валялось множество камней, меж которыми трепыхались на ветру уже ненужные лотерейные билеты. Миссис Делакруа остановила выбор на булыжнике таких размеров, что сумела поднять его только двумя руками.

— Чего ты там возишься? — обратилась она к миссис Данбар. — Пошевеливайся.

Миссис Данбар тем временем набрала полную горсть мелких камней. Она распрямилась и сказала, отдуваясь:

— Я что-то уже подустала. Давай, ты начнешь, а я поддержу.

Ребятня давно держала свои камни наготове. Кто-то всучил несколько камешков и малышу Дэйви.

Тэсси Хатчинсон стояла теперь одна в центре круга и умоляюще протягивала руки к односельчанам. А круг смыкался все плотнее.

— Это неправильно, — сказала она.

Первый камень попал ей в голову чуть выше уха.

— Ну-ка дружнее! Ну-ка все вместе! — подбадривал толпу Старина Уорнер. Теперь ближе всех к жертве оказались Стив Адамс и миссис Грейвз.

— Так не должно быть! Это неправильно! — крикнула миссис Хатчинсон.

И камни полетели градом.

…Корабль их ждал у берегов,

Безмолвный и пустой.

Был поднят парус из тафты

На мачте золотой.

Но только выплыли они,

Качаясь, на простор,

Сверкнул зловещим огоньком

Его угрюмый взор.

Стоял он молча у руля

И был угрюм и строг;

И вдруг заметила она

Копыта страшных ног.

Не гнулись мачты корабля,

Качаясь на волнах,

И вольный ветер не шумел

В раскрытых парусах.

— О, что за светлые холмы

В лазури голубой?

— Холмы небес, — ответил он. —

Где нам не быть с тобой.

— Скажи: какие там встают

Угрюмые хребты?

— То горы ада! — крикнул он. —

Где буду я — и ты!

Две мачты сбил он кулаком,

Ногой еще одну;

Он судно надвое разбил

И все пустил ко дну.[34]

Из средневековой английской баллады «Джеймс Харрис, демон-любовник»