Шрамы, что мы выбираем - Дарья Крупкина

– Да ты философ.

– Просто выспался.

Кристина знала, что этой ночью Винсента не мучили кошмары, а призраки оставили Фредерика – видимо, навсегда. Хэллоуин прошел. И Кристине казалось, что Фредерик запирает не просто Дом, но всех демонов, которые наконец-то показали лицо.

– Что значила для Лукаса та фраза? Про Башню и Дьявола?

Винсент выпустил в небо облачко дыма.

– Лукасу нравилось считать себя этаким дьяволом. И он всерьез полагал, что искушает всех вокруг. Возможно, поэтому пуля в лоб была для него поистине неожиданностью – он и не думал, что чья-то башня может рухнуть прямо на него и придавить своими обломками.

Холод проникал сквозь тонкий свитер Кристины, но она никак не могла заставить себя сесть в машину. Ей казалось, что стоит это сделать, и она не просто захлопнет дверцу дорогой машины Уэйнфилдов, но навсегда поставит преграду между тем, что было, и тем, что станет. И не могла решиться.

Фредерик в последний раз подергал ручку двери, сунул ключи в карман и, развернувшись, трусцой направился к машине. Похоже, он тоже мерз.

Винсент небрежно выкинул сигарету:

– Поехали.

– Винс… а как ты думаешь, где мы будем через год? А через два?

Он застыл с раскрытой дверцей. А потом хмыкнул и ответил, прежде чем нырнуть в машину:

– Подальше отсюда.