Бермудский артефакт - Вячеслав Денисов

Когда человек заговорил, Макаров почувствовал на губах его улыбку.

– Если бы вас хотели убить, вас бы убили. Но вас просто обстреляли химреактивами, чтобы обездвижить. Совершенно безобидная процедура, если не считать синяков. Но мы немного отвлеклись…

– Сказать, что я хотел бы закурить, не значит погрешить против гостеприимства этого дома?

Через несколько мгновений Макаров увидел силуэт приближающегося к нему человека. Силуэт, черный на фоне ослепительного фонаря. В какой-то момент Макарову показалось, что это фонарь с корабля.

Он губами почувствовал фильтр и жадно вцепился в него зубами. Знакомый щелчок. Знакомый аромат табака во рту… Макаров несколько раз подряд затянулся и закрыл глаза.

– Что все это значит?

– О, это слишком общий вопрос. Давайте-ка лучше поговорим сначала о вашей жене, матери Питера.

– Почему вы решили, что я с вами буду говорить об этом? Кто вы?

– Последний вопрос по логике вещей и событий нужно было задать первым, но я отнесу это за счет шока. Итак, не могли бы вы рассказать, как ушла из жизни ваша жена?

– Пошел ты… – Отлепив языком фильтр от губ, Макаров выплюнул сигарету перед собой.

– Ну, что-то подобное я и ожидал, – раздалось после недолгого молчания.

Макаров смотрел на огонек сигареты до тех пор, пока его не накрыло черное пятно подошвы.

– Вы все здесь не случайно, господин Макаров. Вы все оказались на острове благодаря своим уникальным способностям. Кто-то в душе конфликтолог, кто-то – организатор. Эгоист и бессребреник, доктор и больной, убийца и вот-вот готовое родиться дитя. Точная, уменьшенная в миллиарды раз копия человечества. Чтобы создать программу, вычисляющую форму человечества, и подобрать комбинацию нужных людей, потребовались годы. Сейчас на острове двадцать два человека из числа пассажиров «Кассандры». Эти двадцать два человека – безусловно точная копия разумного мира на Земле. В эту копию не входил только один человек…

– Адриано, разумеется…

Человек по ту сторону света кашлянул.

– Вы ошибаетесь. Лишний среди вас другой. Именно он должен был остаться на корабле, а Адриано продолжить путешествие с вами здесь. Но вмешался случай, господин Макаров.

– Вы думаете, что я поверю в этот бред?! – Макаров взбеленился, выдирая руки из оков. – Где букет? Где толпа операторов, поздравляющих меня с розыгрышем?! Учтите, недоумок, на авианосце остался мой сын, и если это не шутка, то лучше бы вам прикончить меня! – Он помолчал, задыхаясь от напряжения. – Потому что, если вы этого не сделаете, я вас прикончу!..

– Своим поведением вы только причиняете ущерб своим отношениям с ребенком, господин Макаров. Я сейчас велю обстрелять вас транквилизаторами и буду обстреливать до тех пор, пока вы не поумнеете. Поэтому помолчите лучше и слушайте. И отвечайте на вопросы, когда вам их задают… Это – не розыгрыш. Да вы знаете это.

Кусая губу, Макаров тяжело дышал. Он бегал глазами по мрачному настилу пола и пытался сообразить, что происходит.

– Вы готовы слушать?

– Да, – подумав, ответил Макаров, он сейчас был согласен на все, лишь бы не шла речь о Ней.

– Калининград, Россия. Лето прошлого года. Автомобиль «Ауди» на сумасшедшей скорости врезается в грузовой автомобиль. Погибает женщина, которая мчалась по известному ей адресу, чтобы застать мужа в постели с другой женщиной.

– Известному ей?..

– Совершенно верно. Она ехала к той женщине.

В холодном поту, ошеломленный и затравленный, Макаров поднял глаза.

Человек, различить черты которого невозможно было даже при всем желании, стоял перед ним.

– Женщина до последнего не верила в измены мужа. Когда же ей стало невыносимо, она призвала на помощь частного детектива. Есть такой в Калининграде, специалист по таким делам… Он-то и выследил и мужа, и адрес установил, и заказчице сообщил… Но случилось несчастье. Женщина не доехала до дома той, с которой играл в любовь ее муж…

– Частный детектив…

– Вы удивительно сообразительный человек, мистер Макаров… Просто удивительно, какой вы сообразительный.

– А вы – урод.

– Я знаю, – последовал незамедлительный ответ. – Ван Гог тоже был уродом. И Курчатов урод, и Оппенгеймер. И Сахаров урод. И я урод, утверждая это. Давайте закончим этот разговор. Вы узнали все, что вам знать нужно. Я предполагал, что именно вам мне и придется это рассказать. Уберегать вас от смерти я больше не стану. Хватит и двух раз…

– Интересно, что грозило мне сейчас в лесу? – саркастически оскалился Макаров. – Кроме вас, разумеется?

– Те, кто шел за вами по пятам.

– Ваши люди?

– Нет. Они не мои. И они не люди.

– И кто это такие? И кто те люди, что ночью побывали на авианосце? Кто такой Артур?..

– Слишком много вопросов, мистер Макаров. Я и так сказал вам больше, чем нужно.

– Больше, чем нужно? – в гневе прорычал Макаров. – Да кто ты такой?! Развяжи-ка мне руки…

– Ага, сейчас. Посмотрите перед собой, Макаров… Я попробую прочесть ваши мысли… Вернуть бы время назад – думаете вы, верно?… В тот день, когда жена спросила вас, вернули ли вы ее автомобиль с ремонта. Остановить бы сейчас время и вернуть – вы думаете… Я прав?

– Развяжи меня…

– Просто ответьте на вопрос. Вы ведь хотите остановить время и вернуть его назад? Отвечайте же, – потребовал неизвестный, выждав такую паузу, какую может выдержать только очень терпеливый человек.

– Да, я хотел бы остановить время и вернуть его назад…

Он услышал звук удаляющихся от него шагов и слова, заставляющие его почувствовать себя плохо, как тогда, в лесу:

– Тогда можете считать себя счастливым человеком. Редко кому из тех, кто произносит пустые слова о возврате времени, удается стать свидетелем этого.

– Я схожу с ума…

– Вы не сходите с ума. Вы просто устали. Так вы по-прежнему хотите повернуть время вспять?

– На этом острове много свидетельств того, что это уже случалось.

– Но мало свидетелей, насколько это ужасно. Так вы готовы обречь себя на ужас ради того только, чтобы начать жизнь с того дня, на котором, как вам показалось, она остановилась?

– Ужас?.. Разве то, что здесь происходит, не ужас?

Макаров услышал смех.

– Так вы готовы?

Звон в голове заставил Макарова поморщиться. Он опустил голову.

– Время, Макаров… Что стоит время, верно? Время – это все. Им можно измерить даже совесть, которая мучит часами, сутками, месяцами… Время – это жизнь. А если времени нет, Макаров? Что это?

– Это смерть…