Забытые заживо - Вячеслав Денисов

– Вот именно.

Оба они повернули головы направо – там раздались вздохи и шуршание одежды.

– Господи, ваши разговоры вставляют покруче травы, – недовольно промычал Гламур через шляпу, лежавшую на его лице, и перевернулся на другой бок. Шляпа упала. Он не глядя нашарил ее и снова водрузил на голову.

Николай помотал головой.

– Вряд ли я составлю вам компанию для семинара на эту тему… – и он виновато улыбнулся.

Он успел сказать только это. Дженни показалось, что он хотел добавить еще что-то, но замолчал. Онемела и она, потому что в лесу, невидимом, покрытом могильным мраком лесу, раздался дикий рев – Дженни сразу узнала его, под этот рев она любовалась мужеством Левши. Рев сопровождали десятки яростных посвистываний, похожих на те, которые ей довелось слышать в дельфинарии Калифорнии. Треск сучьев, движе- ние мощных тел, отчаянное рычание, переходящее в истошный вой, – все смешалось воедино, превратив берег в зрительный зал во время просмотра кинофильма, когда выключено изображение, но присутствует звук.

– Господи, господи, я больше не могу здесь оставаться!…

Придерживая рукой живот, Рита бросилась туда, где было больше света, – к Дженни и Николаю.

– Что там?!

Никто не хотел отвечать на этот вопрос.

Вскоре мощный утробный рев сменился обреченными рыками. А после раздался шум, напоминающий решающий штурм. А потом…

– Не могу, не могу это слышать! – раскачивалась девушка, закрывая ладошками уши.

Бледный как полотно Миша Гламур поднялся и выпрямился во весь рост. Не шевелясь, он смотрел в темноту, туда, где не более чем в двух десятках шагов, в лесу, слышались треск и хруст и эти кошмарные звуки.

Дженни пришла в себя и, чувствуя, как по спине ее пробежал и замер между лопатками холодок, посмотрела вокруг. Уже никто не спал. Сбившись друг к другу и боясь быть ближе к лесу, чем кто-то другой, люди молча ждали, когда закончится это адское действо. И в этом смиренном ожидании было что-то от отары овец, в которую заходит чабан, чтобы выбрать одну из них для ужина.

– Там трещит и рвется одежда?… – прошептала Маша.

– Нет, не одежда, – тихо отозвался Борис.

Дженни знала правильный ответ.

Вскоре звуки смолкли. И через полчаса лягушки снова завели свой шумный концерт.

– Здесь с ума сойти можно…

Она так и не поняла, кто произнес это. Но это не было важно, потому что таково было общее мнение.

Миша Гламур снова опустился на песок и подвинулся к костру.

– Если хочешь, можешь спать дальше, – сказал ему Николай. – Я посижу.

– Очень хороший совет, – похвалил Гламур. – А почему бы тебе теперь не поспать? Пойду-ка я умоюсь…

– Ты пойдешь умываться в шляпе и с сумкой? – крикнул ему вслед Николай.

Через минуту Гламур вернулся. Теребя ноздри и поглядывая по сторонам, он прошел к костру, взял какой- то сук и без особой нужды бросил его в костер. Все это время Дженни внимательно наблюдала за ним.

– Можно тебя на минутку?

Миша с удивлением посмотрел на нее. Посмотрев на Николая и пожав плечами, он поднялся и, придерживая рукой шляпу, двинулся за женщиной к воде. Дженни ступила на мокрый песок, с удовольствием почувствовала, как волна мягко лизнула ее ногу. Она повернулась к Мише:

– Что ты будешь делать, когда он у тебя закончится?

Побегав глазами по ее лицу, он свел брови.

– Я не понимаю тебя.

– Думаю, понимаешь, – сказала Дженни. – Ты думаешь, все эти на первый взгляд бесцельные походы в заросли и в туалет без всякой необходимости прошли мимо моего внимания?

Макияжа у Дженни уже давно не было. От прически не осталось и следа. Но естественная красота, подаренная ей природой, осталась, являя теперь новую Дженни. Без причуд и кокетливых взглядов. Казалось, одного ухода Макарова и исчезновения Левши оказалось достаточным, чтобы в ней произошли разительные внутренние перемены. Гламур немного терялся в тени этой безукоризненной красоты, ему не хотелось спорить, а о том, чтобы развернуться и уйти, что он уже давно бы сделал независимо оттого, кто перед ним стоял, он даже и не помышлял.

– Чего ты от меня хочешь? – спросил он, смело глядя ей в лицо сверху вниз.

– Уничтожь его.

Он усмехнулся и покачал головой:

– Ты не знаешь, о чем просишь.

– Знаю.

Он наклонил голову и вальяжно рассмотрел ее.

– Мы говорим об одном и том же?

– Без всяких сомнений. Мы говорим о нем.

– Откуда тебе знать о нем хоть что-то?

– Сколько уже ты торчишь на нем?

Гламур поморщился.

– Не твое дело, не находишь?

– Пока мы на этом острове, поведение каждого – дело всех. Выброси его на моих глазах в воду.

– Нет… ты не понимаешь, о чем просишь! – Глаза его сверкнули, он чуть напрягся.

– Реши здесь и сейчас, – не обращая внимания на перемены в настроении Миши, Дженни скрестила руки на груди. – Все равно рано или поздно ты окажешься перед фактом, что с его отсутствием тебе нужно мириться. Но пока ты зашел еще не так далеко, так что победить его тебе будет легче.

– Откуда тебе знать, как далеко я зашел? – Гламу- ра стала раздражать эта вязкая беседа.

– …тебе лучше расстаться с ним немедленно. Тебе же лучше, – не слушая, продолжала Дженни.

– Не лезь не в свое дело, – предупредил он, делая попытку обойти ее, – все, что касается меня, пусть остается со мной.

– Хорошо, – согласилась она, – но тогда я сейчас сообщу всем островитянам, что ты опасен для нас. – И она направилась к костру решительным шагом.

– Эй! – встревожился Миша, догоняя Дженни. – Ты этого не сделаешь!

– Еще как сделаю!

– Ч-черт! – Он остановился, останавливая тем самым и ее. – Ладно… в чем-то ты права, конечно…

Вжикнув «молнией» сумки, он вынул из нее полиэтиленовый пакетик с пластиковым замком. Размером со спичечную коробку, пакетик без труда лег в ладонь Дженни. Миша вздохнул и отвернулся.

Взгляд ее потеплел.

– Миша, ты скажешь мне потом «спасибо»…

– Я говорю это тебе сейчас, симпатяга.

Улыбнувшись ему, она вошла в играющую отблесками костра воду и, вытянув руку, развеяла над ней содержимое пакетика.

– Надеюсь, эту ночь тунцы запомнят надолго, – задумчиво глядя в набежавшую волну, пробормотал Гламур.

– Хочешь, я тебя поцелую? – коварно улыбаясь, шепнула ему на ухо Дженни. – Хочешь?

– Да ну тебя! – досадливо отмахнулся он. – Ты поцелуешь, а меня-то это не устроит. Потом, когда Макаров вернется, греха не оберешься… – И направился к костру.